rus | eng
RSSВеб-камера

Ночка (рассказ о корове)

Публикации
Ночка (рассказ о корове) Пыльная дорога.  По ней стремительно движется человек – сразу видно: опаздывает. Тащит за собой  маленького мальчика: «Папа, смотри: коровы! –Ну ты что, коров что ли не видел?» Конечно, видел - из окна поезда, по телевизору и на банках с тушенкой…

Чаще всего задают три вопроса: «А как зовут корову?», «А сколько корова дает молока?», «А сколько живут коровы?». На первый вопрос ответить легко; на второй сложнее – и не потому, что объяснять надо: в разное время по-разному… А потому что зачастую эта штампованная фраза из мультфильма звучит фальшиво: она намертво вбита в наши головы телеэкраном и выскакивает, когда сказать нечего, а молчать, вроде бы, неудобно, невежливо. Содержание вопроса неважно, просто правила этикета рекомендуют проявить заинтересованность. Психологические трюки на тему: «Как завести себе друзей, чтобы извлечь из этого выгоду». Что тут скажешь?..

Ночка – многолетний вожак Валаамского стада... 

В 1993 году на Валаам привезли двух больших черных коров голштинской породы – Ночку и Ласку. В первый же день она оборвала привязь и ушла. Но Валаам – это остров – и она вернулась со сломанным хвостом и выменем, окаменевшим от мастита. Чтобы не пропустить ее отел, дежурили по ночам – и все равно пропустили: она опять оборвала привязь, нашла себе место по вкусу, отелилась, а утром не хотела никого подпускать к новорожденному. Потом она сломала рог Ласке, когда шли разборки за первенство, и на долгие годы они мирно встали рядом в соседних стойлах, глядя в одну сторону. 

Не забыть начинающему пастуху, как судорожно прыгал он по сугробам, беспомощно размахивая руками и пытаясь собрать воедино прогуливающихся по зимнему лесу и не обращающих на него внимания животных; а большая черная корова внимательно наблюдала за ним, прячась за маленькой елочкой. 

Утро. Выгон на пастбище. Стадо выстраивается в походную колонну согласно иерархии: сначала старшие, потом молодые, затем малые; самые маленькие растерянно тычутся в разные стороны и ничего не понимают: у них пока нет еще стадного инстинкта, п.ч. сразу по рождении их разлучают с матерью (одно из следствий промышленного подхода к делу). Впереди Ночка… Развилка. Вожак останавливает стадо: надо уточнить направление. Издалека доносится: «Прямо!» – колонна трогается (коровы хорошо и быстро запоминают интонацию команды, если человек сам не будет менять ее; пастушеский рожок, жалейка имели не развлекательное, а чисто практическое значение: один и тот же определенный в разных случаях звук передавался из поколения в поколение. Теперь этот звук меняется с каждым новым пастырем в зависимости от его устроения и внутреннего содержания. Когда ферма была местом ссылки «на исправление», за сезон их проходило несколько, каждый со своим, наболевшим. Стоит «присланный на исправление» с лопатой наперевес и орет: «В сторону отойди!!! Отойди в сторону!!!». При частой смене команд животные перестают понимать, чего от них хотят. Тогда их начинают бить – этот язык понятен всем: и разумным, и неразумным). 

Пастбище. Каждый занят своим делом: кто-то траву щиплет, кто-то бодается, маленькие по полю носятся, кто-то отдыхает. Пасутся по-разному: то на одном месте, то активно передвигаясь в поисках. Некоторые иногда скрываются за деревьями, но далеко не уходят – в стаде держатся друг за друга и вокруг вожака. Ночка пасется сосредоточенно, не делая лишних движений – некогда – большой и высокоудойной корове травы нужно много. Но вот и она начинает искать место для отдыха, устраивается не спеша, осторожно, словно заходит на посадку; за ней укладываются и остальные. Пастуху можно расслабиться: почитать что-нибудь – стадо на месте; увлечься черникой – стадо на месте; вздремнуть минут десять – стада на поле нету. Вам предлагается поиграть в индейцев, в которых вы не наигрались в детстве. Задача-минимум: успеть найти по следам и пригнать к дневной дойке хотя бы дойных (теперь проще: в то время не было обширных расчищенных выровненных пастбищ, просматриваемых на сотни метров; вместо них были большие поляны, скрытые перелесками. И следов в лесу нынче, к сожалению, не заметить уже просто не получается – поголовье выросло с двадцати до пятидесяти). Иногда найти их удавалось без труда; но нередко поиск шел в противоположном направлении; а Ночка тем временем выводила стадо на нетронутые места, где такая вкусная сочная травка – покосы местных жителей… 

Пастбище на Глухом озере. Звучит команда: «Домой!», которую так любят и понимают все коровы. Ночка начинает движение, выходит на дорогу. За ней выстраиваются все остальные. Нет, не все: Веснуша в дальнем конце поля возле разрушенного сарая, отвернувшись, смотрит в небо и, по своему обыкновению, ничего не слышит и не замечает вокруг себя. Пастух начинает нервничать: бежать за ней неохота, далеко и некогда – головная группа уже перешла мост. Принято решение: придет, никуда не денется, коровы не любят оставаться в одиночку… Поворот на ферму, небольшой подъем – Ночка останавливается и начинает трубить. Слышать это и оставаться спокойным невозможно – пожарная сирена с немыслимыми переливами. Пастух в панике начинает ругаться: вроде все рассчитал по минутам. Ночка внимательно смотрит на него и сходит с дороги – стадо послушно разбредаются, пользуясь случаем. Вожак чувствует, что кого-то сзади не хватает, видеть она этого не могла. Приходится возвращаться. Веснуша, как стояла, так и стоит – отвернувшись и глядя в небо... 

Знойное лето 1999-го. Пастух, едва научившись держаться в седле и уже воображая себя ковбоем, гонит стадо на водопой к маленькому озерцу вблизи Никонова поля. Ему кажется, что все получается; пока Ночка не останавливается и не начинает трубить. Слышатся угрозы, пастух направляется к возмутителю спокойствия – и вместе с лошадью проваливается в трясину. Коровы очень хорошо помнят все опасные места и обходят их стороной. В один из сезонов по надою за год она обошла рекордистку из Волосовского совхоза. Расплатой за цифры стало резкое ухудшение здоровья: когда к концу лактации удои стали естественно снижаться, их нагоняли искусственно, скармливая большое количество сочных кормов – в результате, и без того надорванное вымя не выдержало – начался сильный мастит, с которым запускать корову нельзя… Ей вводили сильнодействующие лекарства, которые, в конце концов, перестали действовать из-за частого употребления; сдаивали чуть ли не до отела – но так и не смогли вылечить: она похудела, мастит перешел в хроническую форму… По надою за год она обошла рекордистку, но большая часть этого молока пересыпалась хлоркой и выливалась в специально отведенное место... 

Телится корова, если все нормально, раз в год. Теленка вынашивает 9 месяцев. Доиться начинает сразу после отела. Сочные корма «гонят» молоко: летом это трава, зимой турнепс и кормовая свекла. Лактация – период около 10 месяцев, когда корова дает молоко: первые 2-3 месяца много, потом меньше, потом еще меньше. Снижение удоев связано, в первую очередь, с тем, что внутри растет и развивается будущий теленок, требующий все больше и больше внимания и питания. Кроме того, высокие удои, которые так интересуют посторонних, истощают корову – она «выдаивается из себя» – отдает в молоко свой жир, белок, кальций. Эти затраты не компенсируются комбикормом, когда суточный удой выше 40 литров – ей просто не съесть такое количество концентрата, а если съедает – получает удар по печени. Поэтому для восстановления перед каждым новым отелом корове необходим «декретный отпуск» в 1,5-2 месяца, чтобы набрать вес, чтобы отдохнуло вымя, чтобы подготовиться к отелу. В этот период корова не доится, и потому он называется сухостойным. Переходный период от лактации к сухостою называется запуском, длится он условно две недели, цель его – сделать так, чтобы у коровы пропало молоко. Достигнуть этого, на первый взгляд, просто – убрать из рациона сочные и комбикорм, перевести на сено и воду, да доить пореже – но это просто только на бумаге. Мастит – воспаление вымени. Необходимый компонент лечения – частое сдаивание больных долей, что противоречит сокращению доек при запуске и затягивает его; соответственно, уменьшается сухостойный период, а это значит, что корова не успевает восстановиться полностью. 

Гости нашего острова и просто прохожие чаще всего задают три вопроса: «А как зовут корову?», «А сколько корова дает молока?», «А сколько живут коровы?». На первый вопрос ответить легко, на второй сложнее, на третий сложно: коровы не умирают собственной смертью. Говорят, где-то в Америке есть кто-то шестидесяти лет. У нас в частных хозяйствах живут до пятнадцати, на небольших фермах до десяти-двенадцати, в больших совхозах до пяти-семи лет. Ночка прожила одиннадцать, неизменно находясь во главе Валаамского стада. А в последний год оставила стадо сама – из-за теленка. В последний год у нее проснулись небывалой силы материнские чувства: она бросала стадо, возвращалась к коровнику и начинала трубить, требуя, чтобы ее впустили. Приходилось открывать ворота, она грузно топала к своему чаду и успокаивалась, только когда начинала его облизывать. Одновременно у нее обострилась болезнь сустава – следствие бесконечных тычков и пинков нетерпеливого обслуживающего персонала – задняя правая нога перестала сгибаться. Приговор был подписан, обжалованию не подлежал и ждал своего исполнения. На нее махнули рукой и стали выпускать на прогулку вместе с теленком, веселым ласковым бычком, обреченным на недолгую жизнь за то, что он был не той породы. 

Вот так и провела последний месяц перед забоем, никуда не выходя за пределы монастырской фермы, большая черная хромая корова вместе с сыном, которого она непрестанно облизывала и заботливо обучала первым шагам. 

Их зарезали вместе в один день, - и вместе с кровью душа их вместе ушла в валаамскую землю...

п.Алексей (Щипакин), Валаамский монастырь
03.07.2012
×

Сообщение об ошибке

Текст с ошибкой:
Описание ошибки: