Жизнь в вере. Возрастание в смирении через послушание

Сегодня Валаамский монастырь, его Игумен вызывают интерес со стороны прессы. Каждую неделю в обитель приходят запросы об организации интервью и бесед, съемках новых фильмов или сюжетов.
03.05.2019 Трудами братии монастыря  10 643

Жизнь в вере. Возрастание в смирении через послушание

Игумен Панкратий также исполняет послушание Председателя Синодальной комиссии по канонизации святых, является членом коллеги Синодального отдела по монастырям и монашеству, сопредседателем Патриаршего Попечительского совета по восстановлению Валаамского монастыря. Должностей и обязанностей хватает, но все эти труды Владыка Панкратий несёт по послушанию, а себя Игумен одного из крупнейших монастырей России часто называет «послушником двухсот игуменов» (именно столько насельников насчитывает сегодня Валаамская обитель).

Епископ Троицкий Панкратий возглавляет Спасо-Преображенский Валаамский ставропигиальный мужской монастырь без малого 25 лет, но всегда свою наиважнейшую и первоочередную задачу Владыка видит прежде всего, в воспитании «хороших и честных монахов, которые исполняют свои обеты, данные Богу при пострижении, которые смиряются и живут по простым заповедям Божиим, – напоминает Игумен Валаамского монастыря. – Ибо правильное становление монашеской жизни – это и гармонизация души, и подготовка к более сложным искушениям и высоким духовным состояниям. Для монахов самое главное – борьба со страстями и возрастание в смирении через послушание. Человек и в 60 лет продолжает учиться. Кое-кто начинает унывать: "Как же так?! Святые подвижники достигали очень высоких духовных состояний, реальной святости, их жизнь была благодатной, с Богом". При этом для насельника монастыря важно исключить уныние. И тогда взгляд на себя будет правильным. Если осознаёшь своё плохое состояние, то исправляйся. Если тебе много лет, и ты ещё не исправился, то не отчаивайся. Если ты отойдёшь ко Господу в борьбе за жизнь христианскую, то Он тебя помилует, даже если ты не достиг святости – того, к чему призван каждый христианин».

Всем монахам сегодня, как, впрочем, и сто, и двести, и тысячу лет назад, важно помнить о покаянии, жизни по заповедям Христовым, о стяжании Духа Святаго и помощи другим людям, нуждающимся в духовном укреплении. Поэтому созидание монашеской общины и воссоздание Валаамского монастыря строилось на этих незыблемых основах нашей веры: «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр.13:8).

Да, сегодня Валаамский монастырь, его Игумен, вызывают интерес со стороны прессы. Каждую неделю в обитель приходят запросы об организации интервью и бесед, съёмках новых фильмов или сюжетов: всех интересует история возрождения Валаама, его современная история, становление монашеских судеб.

Но сегодня мы восстановим историю, неизвестную для многих: духовные искания, поиск пути к Богу, выбор монашества выпускником Архитектурного факультета Политехнического института в городе Душанбе, а ныне епископом Троицким Панкратием, Игуменом Валаамского монастыря. Поиск пути к вере через молитву, возрастание от студента до семинариста, путь немечтательного делания.

Эта статья собрана из отрывков и фрагментов репортажей разных СМИ, не вошедших в эфир. Также используются воспоминания из книги монаха Симеона Афонского (иеромонаха Симона (Бескровного)) «Птицы небесные или странствия души в объятиях Бога»…

Епископ Троицкий Панкратий рассказывает:

Первые книги о монашестве, которые я прочитал, ходили тогда в самиздате, это были «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу» и «Старец Силуан» (кстати, последняя просто перевернула моё мировоззрение). Они посеяли зерно веры в моей душе, пробудили во мне ревностное желание монашеской жизни. Те первые книги показали красоту и величие жизни во Христе, возвышая Православие.

Но всерьёз я задумался о монашестве, когда впервые прочитал Евангелие. На время каникул я приехал к брату в Москву и увидел у него Библию. Это были 70-е годы (ещё до моего Крещения), тогда я учился в школе. Надо сказать, что встретить в советской семье Священное Писание было большой редкостью. Прочитав Евангелие, я понял, что это именно та Книга, которая ведёт к Богу, которая действительно говорит о Пути, Истине и Жизни. После этого я решил для себя: всё, только Церковь, больше ничего.

И я стал творить Иисусову молитву. В этом мне помогла, как ни странно, статья в журнале «Америка». В ней описывалось прекрасное воздействие на человека от непрестанного повторения священных слов-мантр. Мне сразу пришла мысль: интересно было бы попробовать! Слава Богу, я не знал ни одной мантры: как я буду пробовать, что я буду говорить? В этой статье не было ни одного примера. Единственные священные слова, которые я знал, были «Иисус Христос». Я даже не знал правильного (по-церковнославянски) обращения – «Иисусе Христе», но стал взывать к Нему. Так началось моё обучение Иисусовой молитве, ещё ничего не зная о ней.

И уже почти заканчивая обучение в Политехническом институте (Архитектурное отделение), на четвёртом курсе я понял, что смысла в моём обучении нет. Меня даже как-то вызвали на беседу в студенческую ячейку курса и стали расспрашивать: «Владислав Жердев, что вы считаете главным в своей жизни – быть настоящим советским человеком или архитектором?». Конечно, архитектором, ведь я пришёл учиться профессии!

Жизнь в вере. Возрастание в смирении через послушание

Тогда я уже имел представление об архитектуре по-настоящему хорошей и понимал, что нас ожидает. Архитекторов и инженеров в советское время, так сказать, и в грош не ставили. Например, как в те времена запускали архитектурный проект? Вначале конструкторы, пожарные, сантехники утверждали свои нормы и СНИПы, и только после этого бедному архитектору надо было сверху налепить какое-то «произведение». Если они не соглашались, то переделывали, бывало, по несколько раз. Затем подключались экономисты и бухгалтера, которые утверждали одно: «дорого, не экономично», – и, подчиняясь этим требованиям, архитектор должен был проектировать очередную «коробку».

Поэтому в позднесоветский период было очень мало хорошей архитектуры. В сталинские времена ещё были мастера старой школы, которые знали, как нужно строить, а после Хрущева архитектура совсем обеднела. Поэтому мне было совершенно неинтересно идти в архитекторы, и на 4 курсе я решил уйти из института. Тут мне встретился один человек, который меня отговорил. Он был как раз верующим и сказал мне: «Ну чего ты – тебе год осталось доучиться, потерпи!». И вот что интересно: прошло много лет, и он пришёл к нам в монастырь послушником.

Когда я прочёл в самиздате несколько святоотеческих книг, то принял твёрдое решение креститься. Таинство совершилось после окончания института, в сентябре 1982 года, тайно, в Свято-Никольском соборе города Душанбе.

Благодать, которая нисходит на человека во время этого Таинства, совершенно особая, неповторимая, и Крещение моё сопровождалось такой радостью о Христе, таким обилием благодати… Человеку в тот миг она даётся даром, она не заработанная, словно Господь показывает, как хорошо с Ним быть. Тогда я, конечно, этого не понимал – просто радовался, недоумевая, почему все люди не идут в Церковь, почему так мало прихожан: я каждый день бываю утром и вечером в храме, а там всего лишь три-четыре старушки стоят.

К этому времени я со своим другом, ныне известным духовным писателем Симеоном Афонским, уже выбирал такую работу, которая нам позволяла бы достаточно много времени проводить в творческом отпуске. Мы искали место для постройки кельи, чтобы жить пустынниками и творить Иисусову молитву. Сколько мы исходили мест в горах Средней Азии! Я очень хорошо знаю эти места, до сих пор помню: это Дарваз, Памир, границы с Узбекистаном, Киргизией. Сам Памир был закрытой пограничной зоной, где однажды нас поймали пограничники. У меня была большая коллекция слайдов, но, к сожалению, она потерялась во всех этих переездах. До сих пор у меня такие остались тёплые чувства об этих поездках, хорошие воспоминания, потому что природа там действительно необычайная, дивные места.

Жизнь в вере. Возрастание в смирении через послушание

Далее цитируем книгу монаха Симеона Афонского «Птицы небесные или странствия души в объятиях Бога», вышедшую в 2015 году. Монах Симеон Афонский (иеромонах Симон Бескровный) начал свой путь в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре, долгое время подвизался в горах Кавказа. В настоящее время проживает в одном из скитов на Святой Афонской Горе. В книге «Птицы небесные…» под именем архитектора Виктора знающие люди без труда узнают Владислава, будущего монаха Панкратия, в последующих главах он тоже носит другое имя – монаха и архимандрита Пимена.

(По материалам книги:
Монах Симеон Афонский. Птицы небесные
или странствия души в объятиях Бога. 2015.)

Монах Симеон Афонский:

В середине осени в Душанбе приехал мой друг Петр и рассказал, что его знакомые устроились работать на горную гидрометеостанцию, почти рядом с Душанбе, чтобы там молиться в уединении.

– Вот как? А я там работал одно время... – удивился я.

Он обрадовался:

– Так ты знаешь дорогу на эту станцию? Давай сходим вместе к ним в гости!

Мы договорились утром выйти в путь, и здесь я совершил ошибку, чуть не стоившую нам жизни. Предположив, что в этом ущелье еще не выпал снег, я одел легкие горные ботинки, а не сапоги. То же самое сделал и мой товарищ… Длинный затяжной подъем к метеостанции длиной в семь километров обычно можно пройти за час или полтора, если не спешить. Но в этот раз все случилось иначе и не так, как мы предполагали.

Мы вышли в путь в два часа после полудня. Солнце быстро зашло за горы и повеяло холодом. Потянул легкий мороз и мокрые ноги начали мерзнуть... Но вот из-за горных хребтов вышла луна. Тропы не стало видно и мы начали проваливаться в глубокие ямы между камнями, иногда утопая по шею в снегу. Стоять было нельзя – мороз сразу сковывал все тело, одежда покрылась мерзлой коркой льда, а идти было невозможно. Ноги и руки давно потеряли чувствительность и не ощущали мороза.

Растаскивая по очереди снег всем телом (а его уже было по грудь), Петр и я неведомо как добрались до последнего подъема, откуда через заснеженную поляну был виден домик метеостанции. Из последних сил, на дрожащих ногах, мы добрались до освещенного окна. Было около десяти часов вечера, когда мы с Петром заколотили в дверь обмерзшими руками. Ребята распахнули дверь, втащили нас в дом и помогли. Только потом, за горячим чаем, мы обрели способность говорить.

Из беседы с сотрудниками выяснилось, что на гидрометеостанцию эти люди устроились недавно. Тот, кто печатал на машинке, был инженер, переехавший в Душанбе из Киева, возрастом чуть постарше меня, а который топил печь – архитектор, закончивший в Душанбе политехнический институт, моложе меня лет на шесть. Виктор-архитектор, в больших очках, в то время увлекался постом и постился до того, что поражал всех своей невероятной худобой и вызывал чувство удивления силой воли. Он мне нравился своей нравственной чистотой и художественной одаренностью, как талантливый художник и прекрасный фотограф, который тонко чувствовал красоту природы.

В этом походе (верховья реки Обихингоу) мы крепко сдружились с Виктором. Он сделал много отличных фотографий и было видно, что красота горной природы и величие Памирских вершин тронули его душу... Этот поход с молитвой по горным тропам и ущельям настолько впечатлил Виктора, что он тут же уволился с метеостанции, чтобы иметь свободное время на путешествия по горам. Он начал сотрудничать с местным издательством как прекрасный иллюстратор детских книг...

В состоянии поиска добрых дел и раздумий над тем, не устроиться ли мне санитаром в больницу, чтобы служить больным людям, я продолжал встречаться с моим новым другом архитектором. В его доме меня всегда приветливо принимала его мама, преподаватель математики и парторг в общеобразовательной школе. Умная и тактичная женщина, она не препятствовала религиозным устремлениям сына и даже удивила меня мудрым высказыванием: «Если мой сын счастлив, то и я счастлива». Как парторг, свое мировоззрение она целиком строила на атеизме, но ее доброе сердце жило другими чувствами — любовью к людям и состраданием к их бедам, что способствовало в дальнейшем большим изменениям в ее жизни.

В свою очередь, я познакомил Виктора с моими родителями, которых он сразу расположил к себе чистотой души, мягкостью характера и предельной тактичностью. После этого как-то само собой произошло знакомство наших родителей и между ними сложились хорошие и добрые отношения.

Мама Виктора долго терпела, что ее сын ушел из дома и что все мы, вместе с Антоном, дружно живем в моем доме. Когда мы с Виктором навестили ее, она тихонько шепнула мне: «Увел моего сына…» Но Бог Своими неисповедимыми путями привел эту добрую женщину не только в Лавру, вслед за ее сыном, но и к Самому Себе. Через несколько лет она стала Христовой избранницей в монашеском чине в Троице-Сергиевой Лавре и с миром отошла ко Господу.

У нас с архитектором было еще одно увлечение, – мы интересовались старинной архитектурой Средней Азии, которую мой друг знал немного лучше.

Жизнь в вере. Возрастание в смирении через послушание

Епископ Троицкий Панкратий:

Напомню, что это было еще в конце 80-х годов – на весь Советский Союз всего 4 монастыря, на 280 миллионов человек. Сколько тогда было монахов? Думаю, что максимум тысяча. Так что монастырь, монашество, конечно, было несбыточной мечтой, другим измерением духа. Не буду скрывать, что в то время мы многим увлекались: восточной литературой самиздатовской, и Рерихом, и всякого рода йогой, буддизмом, Кастанедой, но все это как-то на душу не ложилось, не удовлетворяло духовных поисков.

Монах Симеон (Афонский):

И мы с Виктором стали советоваться, что делать дальше. Меня словно осенило:

– Слушай, в Душанбе у родителей стоит пустой дом, а мы гадаем, что делать? Поселимся в нем и сделаем монастырь так, как мы его понимаем, – местом общей молитвы!

– Прекрасно! – загорелся Виктор. – Не будем откладывать! Теперь же и приступим. У нас будет свой монастырь – лучше не придумать!

Тот небольшой дом на тихой зеленой улочке, который родители купили для меня и в котором одно время жили квартиранты, нам теперь очень пригодился. Мы с Виктором договорились поселиться в нем и больше не разлучаться, чтобы жить по установленным правилам, как в монастыре. Архитектор, обладая отменным художественным вкусом, сам покрасил детали дома, придумал интерьер двух комнат и кухни, и в комнатах стало красиво и уютно. Одну комнату мы сделали молитвенной, где разместили наши общие иконы, поставили столик для лампад и свечей, на пол положили коврики, чтобы делать поклоны и, сидя, молиться по четкам. Другую комнату сделали жилой, постелили недорогой ковер и курпачи на таджикский манер, купили таджикские одеяла, чтобы жить, молиться и спать на полу в совершенной простоте. Деньги и еда у нас были общие, а покупки совершали по общему совету.

Так как нужно было добывать какие-то средства на жизнь, Виктор предложил вместе с ним оформлять детские и взрослые художественные книги. В ответ на мое сомнение, смогу ли я ему чем-либо в этом помочь, мой друг успокоил меня, заверив, что найдет, чем мне заниматься. Такое сотрудничество с издательством не связывало нас по рукам и ногам и давало возможность молиться и ездить в горы. Я стал работать над шрифтами по эскизам Виктора и заниматься дополнительной оформительской работой, которой мне удавалось вносить посильную помощь в наше совместное предприятие. Так удивительно Господь связал юношеское увлечение рисованием с этим этапом моей жизни.

Нам с Виктором удалось оформить несколько детских и некоторое количество взрослых художественных книг о каких-то приключениях на границе. Все эти книги были на таджикском языке. За них издательство выплачивало нам гонорар. Из общих денег мы покупали продукты и одежду.

Жизнь в вере. Возрастание в смирении через послушание

Епископ Троицкий Панкратий:

И вот тогда у меня впервые появилась мысль, что хорошо было бы попробовать себя в монашестве, писать иконы, и чтобы это было где-то далеко, и была природа – я очень любил природу, тишину, уединение, искусство.

Монах Симеон (Афонский):

С неразлучным Виктором летом мы прошли многие перевалы на Дарвазском хребте и заглянули в фантастического вида Муминабадские ущелья, отроги хребта Хазратишох с их поразительными каменными столбами урочища Чилдухтаран (в переводе с таджикского «сорок девушек»). В этом походе, выходя к Чилдухтарану и испытывая сильный голод, я соблазнился поесть неизвестных грибов, которые оказались ядовитыми. После грибного ужина пришлось всю ночь ползать к ручью и вызывать рвоту. Только к утру немного полегчало. Мой друг отделался плохим самочувствием. Случай с грибами научил нас быстро реагировать на отравление и немедленно промывать водой желудок. Это умение пригодилось нам очень скоро. На реке работала золотодобывающая драга, к которой мы вышли совсем изголодавшиеся, так как еда давно закончилась. Хотя вход на золотой прииск был запрещен, директор, узнав, что мы голодны, отправил нас в рабочую столовую. Повар притащил из кухни кастрюлю вермишели, вперемежку с черным медвежьим мясом ужасного вида и компот. Мы поели свой обед с содроганием, так как вкус медвежьего мяса вызывал отвращение. Но, чтобы не обижать повара, горячо поблагодарили его за обед и поспешили к ручью, где нас долго выворачивало наизнанку. Только спустившись с перевала в Тавильдару, мы смогли купить гречневой крупы и сварили похлебку из крапивы.

Отроги хребта Хазратишох с их поразительными каменными столбами урочища Чилдухтаран (в переводе с таджикского «сорок девушек»).
Отроги хребта Хазратишох с их поразительными каменными столбами урочища Чилдухтаран (в переводе с таджикского «сорок девушек»).

Всюду, где мы устраивали привалы, утро и вечер мы старались провести в молитве. Именно молитва делала эти походы для нас такими увлекательными.

Епископ Троицкий Панкратий:

...Обычно мы останавливались на окраине какого-нибудь кишлака, делали привал, разводили порошки, открывали консервы, кушали.

В одном таком кишлаке произошел случай: из дома выбегают мальчик и девочка, лет десяти. На ломанном языке говорят: «Мама и папа зовут вас кушать к нам в гости». Звали незнакомых людей, с виду обычных туристов, но мы отказались: «Нет, спасибо, мы свой порошок разводить будем». Что вы думаете, они возвращаются к себе домой, а потом бегут с узелками, в которых был полноценный обед.

Другой раз помню, возвращался я автостопом и остался в каком-то маленьком захолустном городке один, мы обычно ездили автостопом. Машины, которые могли меня довезти до города, уже все прошли, становилось темнее, шансов нет. Стою на дороге и думаю, где и как я буду ночевать. Вижу, идут парни в темноте, покуривают. Я отдалился от них, иду и думаю про себя: «Сейчас достанется». А тут и того хуже: «Пойдем с нами», – говорят они. Я думаю, чем эта прогулка закончится, мне даже страшно представить было: в живых останусь или нет. И что вы думаете? Они меня привели в совершенно бедную хижину, на глиняном полу расстелили свои матрацы, куда меня и усадили, дети вымыли обувь. В качестве угощения принесли всё, что было в доме: какие-то убогие лепешки, конфетки, сахар – всё, чем было меня угостить. Представьте только, незнакомого человека вот так пригласить к себе домой! Для них это была норма. А для меня это было, конечно, большим уроком.

К концу 80-х обстановка уже изменилась, они стали слушать экстремистские проповеди в магнитофонной записи. В 1989 году, когда мы последний раз приезжали в этот прекрасный край, сталкивались уже с враждебными взглядами, с попытками какой-то проповеди, укорами в наш адрес. Позже взаимная враждебность вылилась в кровопролитную гражданскую войну.

Монах Симеон (Афонский):

Жизнь в вере. Возрастание в смирении через послушание (часть вторая)
Жизнь в вере. Возрастание в смирении через послушание (часть вторая)
Ранней весной мой друг и я попали в переделку: когда мы спускались с верховий высокогорной долины к Ховалингу, нас неожиданно настиг сильный снежный буран. По пути встретилось разрушенное здание подстанции. Устроившись в тонких спальниках на бетонном полу, мы обнаружили, что холод пробирает до костей. Насобирав немного щепок, я развел слабенький костерок, не дававший особенного тепла. Виктор, порывшись в углу, обрадованно воскликнул:

– Федор, я нашел старые галоши! Теперь будет теплее!

У ярко пылавшего огня мы обогрелись и поставили поближе к костру мокрые ботинки, чтобы они обсохли. Даже сильная вонь от горящей резины не помешала нам вдоволь помолиться, слушая как по крыше шуршит мелкий снежок. Утренний холод рано разбудил нас. В рассветном сумраке мы не могли удержаться от смеха: наши лица покрылись черной копотью, придав им зверское выражение. Утеревшись свежим снегом и размазав грязь по лицам, мы принялись надевать обувь. Но не тут-то было: ботинки съежились от жара.

– Не беда! – бодро воскликнул Виктор. – Пойдем в домашних тапках… А ты в чем пойдешь?

Мне пришлось обрезать задники ботинок, и так, ковыляя, мы побрели по неглубокому свежевыпавшему снегу. Ехавший навстречу тракторист остановил трактор и выпучил глаза:

– Эй, куда идете, такие чумазые?

– В магазин, обувь покупать! А то наша совсем износилась! – мой друг нашел в себе силы пошутить.

В сельском магазине мы купили новые резиновые галоши и в них прибыли в Душанбе. В городе нас останавливали старые таджики:

– Хорошая обувь…

– Хорошая, – отвечал Виктор. – Горит хорошо!

Благодушие моего товарища вызвало во мне большое к нему уважение. Его умение не унывать в трудных ситуациях сблизило нас еще больше.

Несмотря на различные тяготы пути, из каждой поездки в горы удавалось привозить не только разнообразные впечатления, но и ценный опыт соединения молитвы с повседневной жизнью. Помимо этого, благодаря быстрой смене обстоятельств, молитва становилась более живой и зрелой. Молитвенный опыт, собранный нами в нашем «монастырском» уединении, снова и снова проходил нелегкую проверку в непростых горных условиях. Тогда душа закалялась и набиралась мужества в различных сложных ситуациях, ум учился находить правильные решения, а сердце – не терять молитвенного состояния. Но случались и досадные ошибки.

Материал впервые опубликован в июне 2016 года.

Продолжение следует...

Фото

Видео

Рекомендуем

Подать на поминовение в монастырь через сайт обители

Неусыпаемая Псалтирь – особый род молитвы. Неусыпаемой она называется так потому, что чтение происходит круглосуточно, без перерывов. Так молятся только в монастырях.

Фото Видео 106167

Приложение «Валаам»

Требы и поминовения
Пожертвования

Фото

Другие фото

Видео

Другие видео