Записки настоятеля: "В гости к Сашеньке".

11.12.2017 Трудами братии монастыря  1 842
Он лежит и дышит часто и глубоко, как человек, который поднимал очень тяжелый груз или пробежал длинную дистанцию. Внутреннее напряжение, переживаемое им, отражается на лице – в палате он не смотрит ни на кого конкретно, с силой открывая как будто слипающиеся веки, и устало переводя взгляд с между людьми и предметами, в каждом из них видя только опору, которая поможет ему выдержать затаившуюся внутри боль, чьи щупальца раскинулись по всему его телу трубками катетеров.
Ребенок-960x460.jpg
Когда слух малыша улавливает слова читаемой молитвы или когда движение в комнате чем-то, наконец, привлечет его внимание, его взгляд становится более осмысленным – на мгновение, только на мгновение, а затем, отводя в сторону зрачки, облизнув пересыхающие губы, он снова уйдет внутрь себя, чтобы продолжить борьбу, кроме которой он ничего еще в жизни не знал. Ему шесть месяцев и его зовут Александр.

Вы хотите узнать о посте? Посмотрите на того, кому знаком вкус каких угодно лекарств, но только не вкус материнского молока. Кто, даже если выживет, никогда не будет есть нормальную пищу, потому что у него уже удалено две трети кишечника, а осложнения все продолжаются. Вы хотите узнать о бдении? Посмотрите на ту, которая все шесть месяцев жизни своего сына проводит в его палате по двенадцать часов. Спрашиваю:

— Что вы едите?

Она уверенно отвечает:

— Завтракаю!

Потом, подумав, припоминает:

— Вечером – тоже… если силы останутся. А в больнице, — тут голос ее становится даже торжествующим, — они мне дают талон, я могу на него взять в буфете кофе. Или булочку…

Она стоит над его кроваткой, пытаясь поймать на себе его взгляд. С надеждой переспрашивает меня, действительно ли мне показалось, что он на нее посмотрел. Как ей хочется быть уверенной, что он знает – она здесь, его мама, все будет хорошо.

— Храааа…! Храааа… — маленькое личико наливается кровью. Сил закричать нет, и из маленького рта еле слышно доносится хрип, как у человека, окончательно сорвавшего голос. Услышьте меня, кто-нибудь! Его слышат: плюшевая черно-белая собачка, спрятавшаяся в углу кроватки, и несколько полосатых кубиков, подвешенных на ее спинку. Они, да сидящая неподалеку медсестра – вот, в общем-то, и весь его мир, ограниченный хромированными решетчатыми бортами кровати. Сверху – зеленое небо, образованное накинутым между спинок фланелевым одеяльцем. И, конечно, мама…

— Нет, мы не будем плакать, — убеждает она его. — Нет, не будем. Мы просто должны поправиться. Видишь, и батюшка к тебе снова пришел.

fpaD7bt6Ob4.jpg Я его недавно крестил – здесь, в больнице, в этой самой кроватке. Не знаю почему, но родителям захотелось, чтобы в крещении ему было дано имя Александр, а я уже предложил святого – Александра Невского. И выбор, сделанный так спонтанно, мне кажется, был верным – при взгляде на этого маленького страдальца больше, чем жалость, испытываешь чувство уважения, настолько явно мужество, с которым он переносит свое мучение.

Что они думают, такие маленькие? Представляет ли они как-то себе тот мир, в который они попали? И, если да, то что должен Сашенька сейчас думать об этом мире, где посреди потока непрерывной, усмиряемой только морфием боли, живут только черно-белая собака, и люди в белых халатах, с острыми, железными приборами, и женщина с теплыми, ласковыми руками, уже так долго стоящая над ним, с бесконечной нежностью заглядывающая в его зеленые глаза, в глубине которых, в помутненном необратимыми изменениями сознании, она пытается разглядеть надежду почувствовать себя взаимно любимой.

Молясь о недужном, мы просим Господа даровать ему здравие ради благосердия Божией милости. Но сегодня, читая над этим младенцем молебен, я краем глаза вижу, как она то погладит его, то поправит ему шапочку, то положит ему в ладошку свой палец, который он, как во сне, сожмет в крошечном кулачке еле-еле — но достаточно сильно, чтобы заставить заплакать свою мать, а меня сделать ошибку в прошении: о еже благосердия ради мати своя… милостивно здравие рабу Божиему младенцу Александру даровати, Господу помолимся. Господи, помилуй.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Висит, зацепившись за ручку стола полосатыми лапами, черно-белый плюшевый лев, смотрит куда-то в окошко — там по улице ездят, повизгивая, машины скорой помощи. Какая-то, наверняка, едет и в ту больницу: «Может, подвезет и меня?» — наверное думает лев. У него есть Предназначение. И более того — у него уже есть Хозяин. Правда, сам Хозяин об этом еще не знает, но зато, кажется, знает лев — и это делает его сильным и умным, настоящим царем зверей, который будет верно охранять своего маленького владельца и станет ему самым лучшим другом. Малыш будет таскать его за гриву, а лев молча на него смотреть и улыбка его друга будет отражаться в его черных глазах-бусинках.

Да, так и будет. Скоро я тебя к нему отвезу. Туда, где в больничной палате, среди разноцветных плюшевых зверушек стоят кроватки их маленьких хозяев, и мониторы медперсонала, фиксирующие каждый их вздох. Но есть что-то, что не определит ни один хитроумный прибор, что-то, что придаст жизни такую инерцию, которую не способны ей придать ни лекарства, ни бегущие по проводам медицинских аппаратов токи. И это «что-то» увидит лишь твоя мама, для которой вдруг сразу все расцветет вокруг — и все заурядные предметы вдруг станут такими теплыми, и все люди покажутся такими родными и добрыми, что с ними просто нельзя не поделиться самым сокровенным, самым важным:

— Батюшка! — раздается в трубке ликующий голос, — Батюшка! Я очень хочу вам рассказать нашу новость! Мы сегодня в первый раз улыбались! Врачи говорят, что все идет на поправку, но пока речи о том, чтобы Тимошу выписать, конечно, речи не идет.

— Сашу, — поправляю ее я, напоминая ей имя небесного покровителя ее сына.

— Да-да, Сашу, конечно…

Недавно она исповедовалась и причащалась. Ее мужу — он боится заходить в храм — я передал молитвенник. Скоро мы поедем к Сашеньке в гости.

Настоятель храма прпп. Сергия и Германа Валаамских игумен Иосиф (Крюков), исполняющий обязанности начальника Московского подворья Валаамского монастыря.

Новости подворья Москвы

Рекомендуем

Трудами братии Валаамского монастыря: изготовление лестовок

Говорят, что привычка молиться по лестовке так сильно укореняется в сознании иноков, что некоторые, засыпая вместе с лестовкой в руке, порой продолжают чуть слышно повторять молитву Иисусову: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного». 

Фото 3464

Фотогалерея

Все фотоальбомы
Пожертвовать на:
Заполните поля для молитвенного благодарения
Имя (необязательно):
Город (необязательно):
Email (необязательно):
Сумма:

Ознакомиться с более подробной информацией о возможных способах помощи монастырю можно по ссылке.

Погода на Валааме на 16.07.2018 07:42

Данные получены с монастырской метеостанции:
Температура:
24°C ощущается как 25°C макс 24°C в 07:31 мин 21°C в 04:10
Ветер:
(штиль) макс 1.8 м/с в 05:51
Осадки: 0.0 мм
Давление:
760.7 мм (устойчиво)
Влажность: 77%
Подробную информацию можно получить по ссылке.