Посещения Валаама членами Императорского Дома

 122
Визиты представителей царствующей династии, в основном происходили летом и были приурочены к дням памяти преподобных основателей обители свв. Сергия и Германа.

На широком монастырском дворе, ближе к обрыву, в тени зарослей сирени стоит гранитная стела-обелиск. Поставленная в конце XIX века силами монастырской братии, она запечатлела случаи посещения Валаама царственными особами. Не каждая обитель на Руси имела счастье принимать у себя членов августейшей семьи. Святой Валаам удостаивался такой чести двенадцать раз.

"Братие покоряйтеся благоверным царям и великим князьям" - посещение обители императором Благословенным.

Еще с XVI века российские государи отмечали обитель, посылая различные вклады, денежные суммы и подарки на восстановления монастыря, постоянно терпящего разорение и опустошение от грозного и беспокойного шведского соседа. 18 ноября 1597 г. по донесению боярина Б.Ф. Годунова «про нужду и терпение Валаамского монастыря игумена Давида с братией, что учинилось разорение от свейских людей их монастырю» повелел государь Федор Иоаннович царскою казною возобновить обитель, устроить в ней церкви, ограду, кельи и предоставил монастырю по-прежнему владеть рыбными ловлями и угодьями «по нашим жалованным грамотам и писцовым книгам». {1} Не забыл обитель Борис Годунов и когда стал царем, прислав в монастырь большой колокол.

Вступление на престол династии Романовых вначале оказалось неудачным для Валаама. Начавшаяся в 1613 г. четырехлетняя война со Швецией, закончилась подписанием Столбовского договора, по которому Россия теряла карельские земли и весь Валаамский архипелаг. Все попытки «тишайшего» Алексея Михайловича в 1656-1661 г.г. вернуть исконные российские территории особого успеха не имели. Сто лет обитель пребывала в запустении. Монастырь был разрушен до основания, валаамские иноки обретались в Васильевской обители в Ладоге, неустанно молясь и надеясь на скорое возвращение.


В 1689 г. на российском престоле оказался молодой энергичный царь Петр Алексеевич, с именем которого связано «второе рождение» Валаама. Успехи в длительной Северной войне позволили России вернуть потерянные ранее территории, а возобновление древнего монастыря позволяло ей укрепить православие в этих суровых землях. Согласно монастырскому преданию, в 1715 г., в ответ на просьбу Архимандрита Кирилло-Белозерского монастыря Иринарха, последовал царский указ о восстановлении монастыря на горах Валаама на прежнем основании. {2} Вполне вероятно, что и сам Петр I неоднократно бывал в монастыре, совершая частые поездки по присоединенным северным территориям.


В 1732 г. императрица Анна Иоанновна пожаловала обители на «пропитание и на церковные потребы» двадцать три двора в Саккульском погосте, а также рыбные ловли и сенные покосы. {3}

Игумен монастыря в 1751 году обращается за финансовой помощью к императрице Елизавете. На починку и постройку монастырских зданий, а также на церковную утварь и исправление иконостаса и образов Елизавета Петровна пожаловала 1000 рублей. Значительные средства предоставил монастырю Синод. В 50-е годы в монастыре ведется значительное строительство: перестроили или заново построили келейные здания, конюшенный двор, мельницу, амбары; монастырь обнесли оградой.

Увы, почти все постройки обновленного монастыря уничтожил катастрофический пожар 3-го апреля 1754 года. Удалось спасти всего несколько икон, часть церковной утвари и "малое количество книг". Из строений уцелела только часть монастырской стены и одна часовня. Щедрый денежный вклад «на необходимые постройки» сделала императрица Елизавета Петровна, она же помогла деньгами . Тогда же, по указу императрицы, Священный Синод прислал в обитель 17 образов и большое количество церковных книг. Сама же государыня пожертвовала «серебряный ковчег и золотой парчи ризу с жемчужным оплечьем». {4}

Благодаря новым щедротам императрицы монастырь в ближайшие годы был восстановлен. Часть средств Ефрем использовал для написания новых икон взамен сгоревших. Тогда же, в 50-е годы был создан самый ранний из известных нам образов Сергия и Германа Валаамских чудотворцев.

В «просвещенный век» Екатерины II, согласно проведенной секуляризации монастырских земель, Валаамская обитель в 1764 г. осталась за штатом, а в 1768 г. потеряла прикрепленных крестьян и угодья. Однако, древность и святость Валаама и многочисленные просьбы и ходатайства, позволили государыне в 1786 г. включить монастырь в штат 3 класса с настоятельством игуменским.

Вступивший в 1796 г. на российский престол император Павел Петрович, щедро вознаграждавший церкви и монастыри за понесенные в минувшие годы разнообразные лишения и скорби, пожаловал Валааму в 1797г. рыбные ловли и покосы в Кюменском кирхшпиле Выборгской губернии. В 1800 г. число монашествующей братии было увеличено до 30 человек согласно повелению Павла I, его сын Александр I довел это число в 1811 г. до 50 монашествующих. {5}

С именем Александра Благословенного в истории обители связано многое – возведение монастыря в ранг «первоклассного», открытие Валаамского подворья в Петербурге, щедрые дары и вклады. Но главное – император лично посетил монастырь.

Александр Павлович взошел на престол в результате государственного переворота, произошедшего мартовской ночью 1801 г. Высокий, красивый, с постоянной улыбкой на лице, он любил нравиться и обвораживать. Но за внешней блестящей формой скрывалась ранимая душа, постоянно пребывающая в мучительных раздумьях, сомневающаяся, кающаяся, ищущая подлинных друзей и ждущая мудрых советов. Его характер с детских лет формировался в противоречивой среде. С одной стороны, блистательный двор державной бабушки, любимцем которой он был, с другой, воздействие со стороны сурового импульсивного капризного отца, находящегося в открытой вражде со своей матерью.

С раннего детства у Александра появилась привычка к скрытности, двуличию и неопределенности. Он всегда что-то не договаривал, не дописывал, не доделывал. Как будто не доставало в нем какого то стержня, силы, надежды и веры в Божественной Промысел. Тяжелое чувство вины за мартовскую ночь 1801 г. не покидало его всю жизнь. Нашествие французов и пожар Москвы император воспринял как Всевышнюю кару за тот грех, который лежал на его совести.

Победоносно закончив войну, Александр задумывается о внутреннем благополучии России, хочет узнать ее изнутри, увидеть тяготы народной жизни. Он предпринимает многочисленные поездки по своему огромному государству: в каких только уголках он не побывал - и в киргизских степях, и на Уральских рудниках, и в степях Малороссии.

О доставке хлеба из России на пропитание братии монастыря

В 1808—1809 годах произошло последнее в истории военное столкновение между Россией и Швецией на арене традиционного соперничества, в Финляндии. В результате победы России Финляндия была присоединена к империи в качестве автономного государственного образования — Великого Княжества Финляндского. Тем самым Швеции был нанесен решающий удар по ее восточным интересам, восходящим к крестовым походам XII—XIV веков.

Стремясь закрепить успех и расположить к себе население завоеванного края, Александр I предоставил княжеству внутреннюю самостоятельность, гарантировал неприкосновенность законов, действовавших в Финляндии со шведских времен. В конце 1811 года он предпринял новую акцию "великодушия", присоединив ко вновь образованному княжеству Выборгскую губернию, называемую также "Старой Финляндией" (имелось в виду, что эта область вошла в состав империи еще в результате Северной войны и последующих войн XVIII века). В результате православные жители губернии слились с населением княжества.

Царь и церковное руководство России, очевидно, не представляли всей проблематичности устройства православной общины в финляндском обществе, по крайней мере, не подготовили ее перевод в границы княжества в правовом отношении. Неподготовленность этого мероприятия обнаружилась сразу. Так, весной 1812 года растерянный игумен Иннокентий обратился в епархию с первым проблемным вопросом — речь шла о доставке хлебных припасов из России. В связи с запретом, наложенным российским правительством на вывоз хлеба из России в Финляндию, монастырь не мог обеспечить пропитание братии. Епархиальный архиерей ходатайствовал перед Обер-прокурором Синода об исключении из установленного порядка Валаамского монастыря. Дело рассматривалось в Комитете Министерств и решилось в пользу обители.

В обход финляндской законодательной практики последовал ряд царских указов, обеспечивающих первоочередные права православия и православных. Такое положение не устраивало финляндскую сторону. Статс-секретарь по делам Финляндии предложил Александру I вернуть ряд православных районов Выборгской губернии в границы империи. Проект не был одобрен: потеря "наиподданных" среди подданных финляндцев не отвечала интересам самодержавия.

Законы княжества, в частности, запрещали существование на территории Финляндии любых монастырей, а тем более владение ими земельной собственностью. Таким образом, уже само помещение Валаамского монастыря в границы Финляндии становилось нарушением закона. Этим и определялось своеобразное положение монастыря на протяжении всего периода автономии Финляндии, вплоть до 1917 года.

Впервые названы нацией

Хотя стремление уравнять в правах православных и лютеран не может восприниматься как насильственная акция в отношении княжества, в то же время надо отметить, что Александр I уже вошел в конфликт с основными законами Финляндии, им же гарантированными.

Совершая поездку по Финляндии, в августе 1819 года высочайший гость пожаловал на остров. В то время авторитет царя, "победителя Наполеона", "миротворца" и "спасителя Европы" был чрезвычайно высок в Финляндии. В заслугу Александру в крае ставили то, что он впервые в истории Финляндии предоставил ей государственность. Финляндцам импонировало и то, что русский царь назвал их, опять же впервые, "нацией". Приезда императора ожидали в Финляндии с особыми надеждами на то, что он, по слухам, намеревался вновь открыть работу финляндского сейма, сословного парламента. Надежды, правда, так и остались надеждами, но пребывание Александра I в Финляндии в 1819 году стало крупным и надолго запомнившимся политическим событием.

Говоря о причинах перевода Выборгской губернии в состав Финляндии, историки подчеркивают, что "государь хотел показать, что ему любо делать опыты либерализма" и что эта акция поставила перед его преемниками трудноразрешимую проблему. Добавим, что валаамские монахи расценивали положение родной обители тоже как проблематичное и вправе были ожидать от верховной власти России необходимых мер, направленных на укрепление положения монастыря в лютеранском обществе. Посещение монастыря Александром оказалось как нельзя более кстати. Отныне авторитет императора, лично посетившего обитель и удивившего валаамцев своей особой почтительностью, проявленной к монастырю и его святыням, был поставлен на службу валаамской монашеской общине.

6 августа 1819 г. о. Игумен Иннокентий получил от министра духовных дел князя А.Н. Голицына известие, чтобы при встрече государя в монастыре «никаких церемоний не делать, а принять как благочестивого путешественника». Еще в 1817 г. в указе Синоду император обращал внимание на свое несогласие с оказываемыми ему «неподобающими» почестями:

«В последние мои проезды по губерниям в некоторых из оных должен был, к сожалению, моему слушать в речах, говоренных духовными лицами, такие несовместимые мне похвалы, кои приписывать должно Единому Богу, поколико я убежден в глубине сердца моего в сей христианской истине, что чрез единого Господа и Спасителя Иисуса Христа проистекает всякое добро и что человек, какой бы не был без Христа суть единое зло, следовательно приписывать мне славу в успехах, где рука Божия столь явна была целому свету, было бы отдать человеку то, что принадлежит Всемогущему Богу. Для того долгом считаю запретить таковые неприличные выражения, поручаю Святейшему Синоду предписать всем епархиальным архиереям, чтобы как они сами, так и подведомственное духовенство при подобных случаях воздержались от похвал толико слуху моему противных, а воздавали бы единому токмо Господу сии благодарения за ниспосланные щедроты и умоляли бы о излиянии благодати Его на всех нас, основываясь на словах Священного Писания: Царю же веков нетленному невидимому единому премудрому Богу». {7}

Низко поклонился братии

Однако духовное начальство предписало игумену встретить государя «с подобающей честью» - в ризах, с крестами на пристани. Отец Иннокентий был в замешательстве, как поступить? Но все устроилось по Промыслу Божьему. Весь день 10 августа монахи ждали императора, но он не появлялся. К вечеру озеро заволновалось, небо покрылось тучами и монахи, решив, что государь не прибудет при такой погоде, после вечернего братского правила легли спать. Поздно вечером затрезвонили монастырские колокола, возвещая о приезде высокого гостя. {8} Александр прибыл один, без свиты, при нем был лишь камердинер. Государь вошел в храм и встал посередине, игумен возгласил ектению и многолетие, после чего император приложился к местным иконам. Принимая благословение от игумена и монахов, Александр Павлович целовал каждому руку, но своей никому не давал. Осмотрев собор, остался очень доволен его внутренним убранством. Затем прошел в церковь Преподобных Сергия и Германа и приложился к раке с мощами.

В келье игумена император пил чай и подробно расспрашивал о времени церковной службы. На вопрос о. Иннокентия – «когда повелено будет служить?» - государь ответил, чтобы все совершалось обычным порядком. На следующий день, в два часа ночи 11 августа, братия встретила Александра Павловича около дверей собора, он пришел раньше всех и ждал начала службы. Отстояв заутреню, государь направился к ранней обедне в церковь Св. Петра и Павла, а затем, в сопровождении игумена, казначея, эконома и Благочинного совершил прогулку по острову и монастырю. Полюбовавшись видом залива и бухты, осмотрел больницу и церковь Успения, где приложился к иконе Смоленской Божьей Матери.

Посетил он и пустынников, долго разговаривал с ними, усердно прося благословения и молитв. Современный валаамский паломник может восстановить путь императора.

Теперь к "пустынной келий" покойного схимонаха Николая проведена прекрасная дорога, обсаженная пихтами и лиственницами. Тогда в таком виде ее не было. Государь шел пешком, подымаясь на изволок, слегка задохнулся.

- Всходя на гору, всегда чувствую одышку,- сказал благочинному Дамаскину, сопровождавшему его.- Еще при покойном императоре я расстроил себя, бегая по восемнадцати раз с верхнего этажа вниз по лестнице. Но, несмотря на одышку, к Николаю дошел.

Этот схимонах Николай был прежде келейником знаменитого игумена Назария, духовного восстановителя Валаама. Назарий ввел его на духовный путь, и он поселился отдельно, в тесной лесной келий, три аршина на три. "Жизнь его протекла в трудах и непрестанной молитве". Вот и все, что мы о нем знаем. Но сейчас видим крохотную келийку, подлинно избушку на курьих ножках, где обитал добрый дух в виде старичка Николая. Теперь над келийкой деревянный шатер, как бы футляр-изба, защита от непогоды и стремление дольше сохранить первоначальное.

Как ни убого обитал, однако, добрый дух, именно к нему-то и пришел Александр, несмотря на одышку и на то, что по дороге пришлось чуть не ползком пролезать под какую-то изгородь. Победитель Наполеона, умиротворитель Европы, въезжавший с триумфом в Париж, сгибался вдвое, чтобы войти в хижину смиренного Николая. (Дверь эта, действительно, скорее дыра, чем дверь.) И вот, все-таки вошел. Сидел на деревянной табуретке у того самого столика, что и сейчас стоит в келий, и при таком же бледном и унылом свете из оконца игрушечного разговаривал с Николаем о духовной и аскетической жизни. Мало это походило на Тильзит или на заседание Венского конгресса.

Отшельник предложил ему три репки со своего огорода, своими руками выращенные,- все, чем мог угостить. Александр взял одну из них. Она была нечищенная. Благочинный Дамаскин, стоявший рядом, спросил нож, чтобы очистить, Александр сказал:

- Не надо. Я солдат, и съем ее по-солдатски.

И зубами начал отдирать кожуру. На прощание же поцеловал Николаю руку и просил благословения и молитв.

По возвращении в монастырь, император завтракал в келье игумена, пробовал ягоды и фрукты из церковного сада. Во время беседы о. Иннокентий подарил государю краткое описание Валаамской обители и попросил о некоторых милостях монастырю. Государь велел составить для него подробную записку и все обещал исполнить.

Отдохнув, Александр Павлович пожелал совершить водную прогулку в скит. Встреченный колокольным звоном, император долго разговаривал со скитскими монахами, осматривал церковь, читал синодики о здравии и за упокой.

Вернувшись в монастырь, Александр I присутствовал на малой вечерне и всенощной. "Государь уронил перчатку; монах Савватий подошел, чтобы поднять ее, но, заметив это, государь поспешно поднял ее сам и оборотясь к монаху, низко поклонился ему". А на вопрос подслеповатого монаха, не узнавшего царя, "Кто сидит рядом со мною?", Александр скромно ответил — "путешественник".

После службы, попросил назначить обедню в пять часов и отслужить молебен за него Преподобным Сергию и Герману для отъезда. При совершении молебна, во время чтения Священного Писания, император встал на колени и наклонил голову под самое Евангелие. «Научитеся от Меня яко кроток есмь и смирен сердцем и обрящете покой душам вашим», - произнес отец Игумен. После благословения, Александр I приложился к Кресту, гробнице Преподобных и принял поднесенную икону Св. Сергия и Германа. После уединенной беседы с отцом Игуменом , император стал собираться в обратный путь.

"Путешественника" провожали по-царски, звонили во все колокола. Клиросные шли к пристани впереди, пели тропарь и догматик. За ними братия и государь с игуменом. Медленно отваливало судно, медленно шло проливом под гудение колоколов. А пение сопровождало путешественника и на Ладоге: по его просьбе, пели монахи хором "Спаси Господи", "Херувимскую" и другие песнопения.Под звон колоколов и клиросное пение, в последний раз принял благословение, низко поклонился братии и сел в шлюпку.

Сопровождающими императора были монастырский казначей и эконом. Во все время переезда по Ладоге, Александр Павлович вел с монахами беседы и просил петь церковные стихи.

Я хочу принять Святого отца с Валаама.

Возвратясь в Петербург, государь очень похвально отзывался о Валаамской обители, а узнав, что в столицу прибыл отец Иннокентий просил в записке князя А.Н. Голицына: «Прежде чем приступить сегодня в Зимнем дворце к делам, я хочу принять там Святого Отца с Валаама. Прошу Вас известить его об этом и пригласить в 2 с половиной часа с теми монахами его монастыря, которые здесь находятся». {9}

Еще будучи на острове, Александр I неоднократно повторял, "чтобы о всех нуждах монастырских написать записку, прислать в Петербург... для вручения его величеству". А игумену Иннокентию было предложено при посещении столицы, непременно навещать царя.

Что же попросил Иннокентий у царя, какие нужды заботили игумена более всего? Вот что мы узнаем из донесения Иннокентия санкт-петербургскому митрополиту о посещении Валаама Александром I: "...Узнав о нуждах наших касательно преподобных Сергия и Германа Валаамских чудотворцев, о внесении их в церковные месяцесловы, о прибавке штата на 15 человек и об освобождении пошлин с судов монастырских, проходящих с грузом в Петербург... изволил Его Величество сказать: "Я все сделаю Вам".

Спустя два месяца после обещания данного царем, Синод исполнил волю императора и постановил внести день памяти Сергия и Германа во все церковные месяцесловы. Тем самым был выполнен важнейший пункт программы игумена Иннокентия — возрождение культа валаамских чудотворцев. Отныне во всех церквах России легендарные основатели Валаамского монастыря почитались как общерусские святые.

Теснейшая связь царствующего дома с монастырем была запечатлена также на иконах с изображением святых Сергия и Германа. Иконописец вложил в руки св. Сергия свиток со словами "Братие покоряйтеся благоверным царям и великим князьям". Подобные иконы, во множестве попадавшие в церкви и дома приладожского населения, укрепляли авторитет царствующих особ, которые в свою очередь как бы "подпирали" авторитет святых Сергия и Германа, а вместе с ними и Валаамского монастыря.

Император превзошел самые смелые ожидания монастырского руководства. По личной инициативе основал для монастыря подворье в Петербурге и построил там церковь, которую сам неоднократно посещал в ходе своих прогулок по столице. Из государственной казны на строительные работы для монастыря было отпущено около 60-ти тысяч рублей, не считая церковной утвари и облачений.

Тогда игумену был пожалован бриллиантовый наперсный крест для наследственного ношения при службах и несколько «золотой парчи с бархатным шитым золотым оплечьем» риз для отправления церковных служб, а к больничному штату было прибавлено 15 вакансий. В 1822 г. императорским указом Валаамский монастырь был возведен в монастырь 1-го класса. По просьбе братии, настоятельство в обители было оставлено игуменское.

На следующий год после приезда царя на Валаам игумен Иннокентий распорядился отлить колокол весом в 550 пудов и укрепить его на колокольне собора. Прочтем надпись на этом замечательном памятнике, к счастью сохранившемся до наших дней: "Вылит сей колокол на острове Валааме при державе благочестившейшего государя императора Александра Павловича и супруге его Елисавете Алексеевне...". На колоколе был помещен также медальон с рельефным изображением Сергия и Германа. Так в звуке монастырского колокола сливались воедино культ царя, монастырского благодетеля, и культ валаамских чудотворцев, основателей монастыря.

Как подчеркивает монастырский историк, Александр I посетил Валаамский монастырь по окончании "многотрудных дел в Европе". Действительно, царь все еще находился под впечатлением победы над Наполеоном и установления нового европейского порядка, в котором Россия и российский император играли особо важную роль.

Тема войны 1812 года не была забыта и в беседах Александра с валаамскими монахами. Однако, в представлении царя Россия одержала победу не благодаря патриотическому подъему русского народа и полководческому таланту М. И. Кутузова, а волей божественного провидения. Лишь так можно толковать слова монарха, записанные монахами: "Неприятельские армии разных наций были сильнее нашей; один Бог после многих советов вразумил нас вести войну отступательную, далее внутрь России. Неприятель разграбил нашу землю, много причинил нам вреда и убытка; но и то Бог же допустил для того, чтобы смирить нас. Когда же угодно было помиловать нас, он и помиловал удивительным образом. Не мы побеждали врагов, а он!".

Умонастроение Александра I, проявившиеся в его поведении и высказываниях на Валааме, вполне объясняет историографа царствующего дома Романовых Великого князя Николая Михайловича, оставившего "опыт историографического исследования" жизни и деятельности Александра. Николай Михайлович писал, что с начала Отечественной войны 1812 года царь "стал религиозным, что до этого замечалось мало", что в 1818—1819 годах состояние Александра характеризовали "душевное беспокойство" и "горячка по всем отраслям внутренней и внешней политики". "По-видимому, Александр Павлович поставил в основу всех мероприятий то религиозное откровение, которое, по его понятиям, осветило ум и сердце, не только как человека, но и как правителя", — продолжает историк.

Память о посещении обители императором Александром I долго жила в сердцах иноков. И эту память они постарались оставить последующим поколениям. Очевидно, вскоре после смерти Благословенного, монахи решили поставить небольшую часовенку-обелиск с высеченным на ней именем государя Александра Павловича. {10} Соответствующими надписями они отметили и место в соборе, где во время службы стоял император, и кельи, в которых Александр I проживал. «Ставя эти камни и высекая эти надписи на камнях, - писал И. Брянчанинов, - монахи валаамские выражали чувство своего сердца, то чувство любви и преданности к царям и царственному дому, которыми во все веки истории русской отличалось наше духовенство». {11}

Приезд Александра I на Валаам положил начало непосредственным отношениям представителей царствующего дома с монастырем, которые часто посещали обитель и оказывали ей всевозможное покровительство. В последующем цари и Великие князья неоднократно лично участвовали в урегулировании возникавших споров монастыря с финляндским правительством и тем самым способствовали благополучному его "вживанию" в финляндское общество.

В честь посещений и благодеяний членов царской семьи и других представителей дома Романовых монастырь ставил часовни и поклонные кресты, трепетно хранил в ризнице многочисленные предметы, из личного обихода августейших особ.

В ризнице хранился и так называемый монахами "как бы последний священный и загробный дар" императора Александра.После смерти Александра I по высочайшему повелению в монастырь были переданы на хранение предметы траурного убранства погребальной процессии умершего императора. Это был весьма символичный жест со стороны нового монарха, отправившего валаамским монахам в память о благодетеле "покров золото-серебрянной парчи, покрывавший Благословенного во все время печального провождения тела", "подушку из-под его короны", "шесть бронзовых ножек из-под гроба, 10 траурных гербов" и колокол, отлитый из "мишурных галсов, бахромы и кистей от убранства церквей" - колокол весил 56 пудов и 6 фунтов. {12}

Продолжение следует

1 Валаамский монастырь. СПБ. 1864. с.19
2 Валаамский монастырь. С.57
3 Валаамское слово о Валаамском монастыре. Исторический очерк по благословлению О. Игумена Дамаскина составил валаамский иеромонах. СПБ. 1875. с. 17
4 Там же. с. 20; Валаамский монастырь. С.62
5 Валаамское слово…с.20
6 Шильдер Н.К. Император Александр I. СПБ. 1898. т.IV. с. 159
7 ГА РФ. Ф. 679. оп. 1. д.65
8 Сведения о посещении Александра I почерпнуты из брошюры: Государь Александр I на Валааме. Царское Село. 1858.
9 ГА РФ. Ф. 728. оп.1. д.1296. л.63
10 Уже в 1828 г., совершая путешествие на Валаам, Э. Леннрот упоминает эту часовенку:. Леннрот Э. Путевые записки, дневники, письма. Карелия.1985. с. 52. Со временем часовенка, очевидно, была заменена гранитным обелиском, стоящим во внутреннем монастырском дворике. См. Поездка по Ладожскому озеру // Отечественные записки. 1849. № 11. с.73-74.
11 Из воспоминаний И. Брянчанинова. // Валаам Христовой Руси. Свято-Троицкая Лавра. 2000. с.31-32
12 Валаамский монастырь. СПБ. 1864. с.85


Фотоальбом

Видео

Фотоальбомы

Все фотоальбомы