09.05.2026
9 мая 2026 года у мемориала воинам Великой Отечественной войны на Игуменском кладбище была совершена заупокойная лития, после чего игумен Валаамского монастыря епископ Троицкий Панкратий возложил венок к памятнику морякам Ладожской флотилии в Монастырской бухте.
Христос Воскресе!
Дорогие отцы, братья и сёстры!
Мы стоим на этом святом месте в день, когда отголоски пасхальной радости сливаются с благодарной памятью о великой Победе. Игуменское кладбище Валаама – место особого покоя и особой славы. Эта земля, освящённая веками монашеского подвига и молитвы, в минувшем столетии приняла в себя и тех, кого война привела сюда разными, но скорбными путями.
Благоговейно помолчим над тишиной этих могил. Здесь, под сенью вековых елей, лежат плечом к плечу те, чьи судьбы навеки сплела война. Вот высечены на граните имена воинов 168-й стрелковой дивизии – тех, кто насмерть стоял на каменистых берегах Ладоги, защищая последние рубежи, и кто, израненные, истекающие кровью, были эвакуированы сюда, на остров, чтобы встретить свой последний час в стенах древней обители.
Здесь же и те, чьих могил мы не видим, ибо их последним пристанищем стали студёные ладожские воды – моряки Ладожской военной флотилии на пробитых пулями и снарядами кораблях до последнего мига выполняли свой боевой долг.
Конечно, в благодарной памяти потомков навеки останутся Валаамские юнги – почти дети, для многих из которых первым и последним боем стал насквозь простреливаемый Невский пятачок. Их жизни, едва успевшие начаться, оборвались, были отданы за Отечество. Мы молимся сегодня и о них, ибо души их в руке Божией, и молитвенная память о них – наш священный долг.
Вот ещё имена на гранитной стеле. Когда отгремели бои, отголоски войны вновь пришли сюда. В стены древней обители, превращённой в дом инвалидов, война принесла свои горькие плоды. Сюда свозили тех, кто уже никогда не мог вернуться к мирной жизни: покалеченные, без рук, без ног, с израненной душой, обречённые доживать свой век в монастырских стенах. Их пронзительные, скорбные образы – «Автографы войны» – донесли до нас карандаш и сердце художника Геннадия Доброва, который запечатлел некоторых из них здесь в 70-е годы.
И среди этого сонма страдальцев – один, чей образ стал для нас как бы иконой всех безвестных, выживших, но покалеченных героев. Вот как художник описывает свою встречу с ним.
На койке лежал человек. Без рук, без ног. Без документов, без имени, без речи. Его подобрали на поле боя таким. Только лицо – застывшее, как у молодого новобранца. И глаза. Глаза, которые смотрели так, что художнику трудно было рисовать: он кусал губы, чтобы не заплакать. Он отчего-то почувствовал родство с ним, словно это был его брат. Художник назвал этот портрет – «Неизвестный солдат».
Вот он, не у Кремлёвской стены, а рядом с нами, в этой святой земле – наш Неизвестный солдат, наш брат. Ни имени, ни звания, ни рода войск. Только взгляд, который передал нам художник. Только лицо, которое уже никогда не состарится, останется вечно молодым.
Что мы знаем о его душе? Был ли он верующим? Ходил ли в храм? Молился ли когда-нибудь? Не знаем, ведь он вырос в безбожное время. Может быть, он редко или даже никогда не крестился. Может быть, никогда не произносил молитвы и вспоминал о Боге только там, в окопе, перед лицом грозной опасности, когда близость смерти прорывает любую броню неверия. Кто знает, может быть здесь, в тишине монастырских стен, его сердце впервые само собой, незаметно, может быть, даже для него самого, начало взывать: «Господи, помилуй» – потому что больше не к кому было больше взывать и некому было помиловать. Потому что ничего, кроме Бога, не осталось в его жизни.
Мы не смеем судить их души. Только Бог знает их глубину.
Но вот что говорит Евангелие. Христос сказал: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15:13). Сам факт, что этот человек оказался на поле боя, что он был солдатом, что лишился рук и ног, возможности говорить – это уже полагание души за други своя. И ещё Господь сказал: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф. 5:4). А этот человек разве не плакал? Конечно он плакал глазами, которые смотрели на этот мир из неподвижного обрубка тела. Наверное он плакал о своей жизни, может быть, вспоминая о доме, о матери, которую никогда больше не увидит.
Вспомним притчу о богатом и Лазаре. Что говорит Господь о Лазаре? Ни слова о его вере. Ни слова о молитве. Ни слова о добрых делах. Только одно: «был нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача» (Ср. Лк. 16:19-31). А после смерти он оказался на лоне Авраамовом – в покое и утешении. Почему? Потому что Бог видит страдание, которое не было утешено на земле, и Сам становится его утешением. Не по заслугам – по милости. По справедливости, которой требует непереносимое страдание.
Никто не знает, молился ли наш брат, наш Неизвестный солдат. Но он тяжко страдал. И Бог не может пройти мимо такого страдания, потому что Он Сам принял на Себя крестные муки за каждого страждущего. Мы не смеем утверждать, что он в Царствии Небесном. Но мы, в земной Церкви, верим и молимся за него. И за всех, кто лежит в этой святой земле. Мы не знаем Суда Божия, но верим в милость Божию. И потому стоим сегодня здесь с надеждой – с надеждой на то, что Страдалец Христос, принявший на Себя муки всего мира, примет и их муки, и этого навсегда оставшегося вечно молодым Неизвестного солдата. Очистит их грехи и дарует то, чего они были лишены на земле, – мир, свет и вечное блаженство.
Наша вера говорит нам, что в оный блаженный день все эти воины восстанут в полноте жизни, в нетленном и преображённом теле. Они поднимутся из могил, из бездн Ладоги, из пепла и праха и увидят Бога лицом к лицу. И лица их и души просветятся немеркнущим Светом Христова Воскресения.
А нам, ныне живущим, остаётся жить так, как заповедал Христос: помнить и молиться. И самим не терять живой связи с Богом, потому что лишь на этом основании созидается подлинный и прочный мир. Если же сохраним в сердце Христа, будем молить Его о мире и победе, то и сквозь самую страшную тьму сможем пройти, как прошли они, и выйти к Свету, к Победе!
Будем же молиться об упокоении всех, кто на поле брани жизнь свою положил, кто от ран и увечий здесь, на Валааме и во многих других местах, страдальчески почил. Вечная им память! И вечная им жизнь со Христом, Который воскрес из мёртвых, смертию смерть поправ. Аминь.
Христос Воскресе!
