Традиционно монашеские постриги в нашем монастыре проходят в самые покаянные дни церковного года – Великим постом. Чинопоследование пострига до глубины пронизано покаянием [1], и поэтому нет лучшего времени для пожизненного облачения в чёрные одежды кающихся [2].

Ангельского образа [3] в этом году сподобились два послушника и один инок. Инока Андрея нарекли в честь святителя Тихона, патриарха Московского и всея России, 100-летие со дня блаженной кончины которого мы отмечаем в текущем году, послушника Димитрия – в честь преподобного Пафнутия Боровского, а послушника Василия – в честь апостола от 70-ти Прохора.

Все братья имеют ценный опыт монастырской жизни. У всех разные и непростые судьбы, о которых не принято писать подробно, так как речь идёт о новопостриженных монахах, коим надлежит облечься в самоуничижение и смиренное молчание.

Один из братьев, уже будучи воцерковлённым, по приходу в Валаамский монастырь около года подвизался на ферме под руководством иеромонаха Вениамина. Затем, по благословению недавно почившего схиархимандрита Илия (Ноздрина), перешёл в Пафнутьев Боровский монастырь, где 12 лет нёс послушания просфорника и пономаря. По благословению того же старца Илия, когда обстоятельства жизни изменились, в 2020 году он вернулся на Валаам, где сначала трудился на Центральной усадьбе в келарской службе и теплицах, затем продолжил ранее освоенное послушание в просфорне. С 2021 года жил на трёх островных валаамских скитах, где нёс общие послушания и также пёк просфоры. На одном из скитов этот брат подвизается до сих пор.

Второй брат начал свой путь в монастырь ещё в школьные годы. В старших классах был чтецом и пономарём прихода в честь Донского образа Божией Матери в своем родном посёлке и уже раздумывал о монашестве. После школы закончил Сретенскую духовную семинарию. Наместником обители и ректором семинарии на тот момент был митрополит Тихон (Шевкунов), который не только своей небезызвестной книгой, но и личным примером вдохновил и помог утвердиться на выбранном пути. Он же и благословил на Валаам. Отслужив в воинской части, находящейся также здесь на Валаамском архипелаге, брат остался в обители и исполнял послушания в различных монастырских службах: в теплицах, в трапезной, в храме, а в настоящее время трудится в вещевой службе обители.

Третий брат в 2010 году подвизался в Никольском монастыре в столярной мастерской и нёс общие послушания. Спустя некоторое время он был вынужден вновь вернуться в мир. В 2018 году приехал на Валаам с целью остаться в монастыре и вступить в братию. Здесь он трудился на продовольственном складе, в котельной келарской службы, на монастырской пекарне, а затем стал комендантом гостиницы для трудников.

«Монашество — это поиск непрерывного богообщения. Монах убегает от мира, как бегут из горящего здания. Он видит мир, охваченный пламенем. Это чёрное пламя грехов и страстей, проникая через образы мира в его сердце, опаляет его покой дымом и чёрной копотью. Монах видит не только грех, живущий в его душе, но и скрытый в ней ад, поэтому монашеская жизнь — это борьба за пробуждение духа, подавленного душой, это укрощение души, не только с её низменными страстями, но и с её иллюзорным богатством, которое мир воспринимает как духовность ».[4]

Воскрешение Лазаря и наше возрождение

После своего воскрешения святой Лазарь удалился на остров Кипр, так как «первосвященники положили убить» его (Ин.12:9-11). На Кипре впоследствии он был поставлен епископом. По преданию, Лазарь, будучи епископом, удостоился посещения Божией Матери и получил от Неё омофор, сделанный Её руками. После чудесного воскресения святой Лазарь жил ещё 30 лет, сохраняя строгое воздержание, подобно апостолам.

Не случайно для пострига был выбран канун Лазаревой субботы. Можно легко обнаружить параллели между воскрешением Лазаря и началом монашеской жизни. Как умер друг [5] Христов Лазарь, так и монахам подобает умереть для мирского мудрования. И как четверодневный Лазарь был воскрешён Господом для новой подвижнической и святой жизни, так и мы желаем трём новым монахам навсегда воскреснуть от греховной смерти. Лазаря Господь повелел освободить от «погребальных пелен» (Ин. 11:44), так и наши братья в начале пострижения были «во единей власянице токмо, не опоясаны, не обувены, и главою откровенною» [6], а затем их облекли в новые святые одежды, символизирующие [7] покаяние и евангельский образ жизни.

Смерть и воскрешение Лазаря прообразуют и наше возрождение в Таинстве Крещения [8], в котором мы освобождаемся от «ветхих одежд» – первородного греха и всех иных грехов. В монашеской среде с древнейших времён постриг принято называть вторым крещением [9]. Но мы вслед за Церковью «исповедуем Едино Крещение, во оставление грехов» – как гласит 10 член Символа Веры. Однако и Таинство Покаяния святые отцы образно именуют «вторым крещением» – «крещением слезами» или обновлением Крещения. Так в 8 песни канона, входящего в «Последование великой схимы», мы читаем:

«Дал еси нам, еже мощи обновити благодать крещения, исповеданием, жития чистотою, слез пролиянием, и покаянием преискренним, Человеколюбче».

Из этой стихиры следует, что обновляет благодать Крещения не сам по себе монашеский постриг, а глубокое покаяние и чистота жизни. Подобное утверждение содержится и в «Огласительном слове», обращённом к принимающему великую схиму:

«О новаго звания! О дара тайны! Второе крещение приемлеши днесь, брате, богатством Человеколюбца Бога даров, и от грехов твоих очищаешися, и сын света бываеши, и Сам Христос Бог наш срадуется со святыми Своими Ангелы о покаянии твоем, закалая тебе тельца упитаннаго» [10].

В этих строках говорится и о втором крещении, и об очищении грехов, которое, можно подумать, происходит именно в постриге. Но далее прибавляется, что «и Сам Христос сорадуется о покаянии твоем, закаляя тельца упитанного». Таким образом, очищение грехов происходит в силу глубокого покаяния, которое предписывается совершать непосредственно перед любым из трёх постригов, как указано в Требнике монашеском:

«Вестно же буди, яко подобает всяко пострищися хотящему в первых, прежде даже приити ему в церковь, исповедати вся грехи своя пред духовником, и от него совершенное прияти разрешение, и готову быти ко причащению Пресвятых Таин Тела и Крове Христовы» [11].

В чине пострига неоднократно встречаются аллюзии и отсылки к притче о блудном сыне (Лк. 15:11-32), которому всё простил любящий отец, потому что тот покаялся в своих грехах и вернулся в отчий дом. Это свидетельствует о том, что монашеский постриг тесно связан с Таинством Покаяния.

Догмат о семи Таинствах Церкви

Несмотря на то, что постригальные священнодействия [12] и обряды [13] не являются Таинствами Церкви в строгом смысле этого термина (поскольку сама Церковь догматически учит [14] [15], что Таинств только семь [16]), тем не менее при постриге, как и при любых других священнодействиях, по вере и готовности воспринимающего действует или подается благодать Божия. Со своей стороны позволим сделать предположение, что благодать [17] при монашеском постриге, действительно, может быть особенной, вспомоществующей для несения вышеестественного подвига девства [18] и блюдения монашеских обетов [19]. В Эвергетиносе утверждается, что эта благодать подобна крещальной [20]. На наш взгляд, чтобы не уклониться от учения Церкви «ни одесную, ни ошуюю», вернее всего считать монашеский постриг особым благодатным священнодействием.

Иные формы семи Таинств?

Некоторые видные богословы и святые, особенно в Синодальный период, высказывали мнение о том, что Таинства имеют разные формы и степени [21]. Самым очевидным примером этого служит то, что Таинство Рукоположения ни в коем случае нельзя повторять. Однако у него есть три степени: диаконство, священство, епископство [22]. И формально не повторяясь, Рукоположение (Священство) каждый раз возводит кандидата на новую, более высокую степень, с особым служением и с особыми благодатными дарами. Из этого можно заключить, что и царское Помазание, и монашеский постриг – это просто иные формы семи Таинств [23], сообщающие особые или те же самые, но преизобильные благодатные дары, необходимые для их будущей жизни и служения. Конечно, это теория весьма спорная, никак не подтверждённая Соборами Церкви. Но, если она все же верна, тогда противоречия с принятым Церковью догматом о семи Таинствах нет.

Священнодействия и обряды монашеского пострига имеют явные параллели с Таинствами Церкви: Рукоположением [24], Венчанием [25], Покаянием [26] и, прежде всего, с Таинством Крещения. Монашеский постриг — это повторение крещальных обетов, к которым добавляются и особые монашеские обеты, основанные на заповедях, и поэтому они должны быть обязательны для всех христиан [27].

Второе Крещение

Итак, можно выделить следующие важнейшие параллели между постригом и Крещением:

• разоблачение перед совершением священнодействия,
• обеты и исповедание верности Христу,
• наречение имени,
• пострижение волос,
• облачение в новые одежды.

Соотносимы с Крещением и практики подготовки к принятию крещения и монашества — это период оглашения и послушничества.

Разоблачение перед постригом символизирует отложение ветхих риз, и, как и в Крещении [28], оно показывает полнейшее отречение от прежней жизни. Разоблачение означаеттакже и наготу: человек предстоит перед своим Создателем в том виде, в каком он появился на свет. По аналогии с Крещением, белая рубаха знаменует готовность начать жизнь в новом качестве.

Момент исповедания верности Христу, который в Крещении следует за отречением от сатаны [29], в постриге также имеет место, но в иной форме. Как крещаемый трижды отвергается сатаны и всех греховных дел, так и инок трижды отрицается мира [30], который «во зле лежит» (Ин. 5:19). Постригаемый, как и крещаемый, изначально поставляется лицом на восток. Это символизирует то, что обеты и исповедание верности человек совершает перед лицом Бога. [31]

Обеты при Крещении и при постриге – это своего рода «воинская присяга» Небесному Царю [32]:

«Правилами для жизни христианина служат заповеди Христа Господа, какие исполнять дает он обет и обязуется при крещении. Итак, помня обеты крещения и дорого ценя принятые в нем преимущества, будь им верен до смерти, воинствуя под знаменем Христовым. Нарушение обета и у людей бесчестно, тем больше – пред Богом». ^[33]

В Древней Церкви одним из видов испрашивания благословения Божия на новокрещённого было пострижение волос [34]. Этим обычаем новокрещённый выражал свою готовность принести себя в жертву Богу, предавая себя на всецелое Ему служение [35].

В Церкви мы знаем три пострига: крещальный, монашеский и при хиротесии во чтеца, т.е. при вступлении в клир. Каждый раз этот акт знаменует начало нового периода в жизни человека. При принятии монашества постриг совпадает с моментом наречения нового имени. Крещение очищает и возрождает человека от греха [36], а монашеский постриг имеет своей целью ввести члена Церкви в новое состояние, сопричислить его к ангельскому чину. По масштабу преображения всей жизни, которая за этим следует, постриг может быть вполне соотнесён с Крещением. Поэтому неудивительно, что при Крещении и при постриге человека нередко нарекают новым именем в честь того или иного святого, с которым Промыслом Божиим будет связана его дальнейшая жизнь в новом звании и состоянии.

При облачении постриженного в новые ризы параллель с Таинством Крещения подчёркнута пением одного и того же тропаря: «Ризу мне подаждь светлу, одеяйся светом, яко ризою…». Этот обряд противопоставляется разоблачению перед началом Крещения или пострига. Тогда постриженник совлекся ветхого человека, «кожаных риз греха». Теперь он получает «ризу светлу», облекается во Христа, о чём говорится в прокимне, предваряющем чтение Апостола. Это стих из послания апостола Павла к Галатам: «Елицы во Христа крестистеся...» (Гал. 3:27) [37]. В последовании чина пострижения в великую схиму мы находим молитвы на снятие куколя на 8 день, что сопоставимо со снятием белых одежд с новокрещённых также на 8 день [38].

Монашество – Божественное установление

Монашеский постриг имеет ещё одно важное сходство с Таинствами Церкви. Монашество, как все Таинства и многие важные священнодействия и обряды [39], по нашему глубокому убеждению, есть установление Самого Христа и апостолов не столько по форме [40], сколько по смыслу и содержанию. Несмотря на то, что современная наука определяет дату возникновения монашества III-IV веками, тем не менее есть основания считать, что монашество зародилось гораздо раньше, ещё в апостольские времена ^[41].

С первых дней возникновения новозаветной Церкви в ней было нечто, соответствовавшее институту монашества [42], не говоря о великом подвижничестве святого Иоанна Крестителя, собственно и открывшем эру Нового Завета. И Спаситель, и апостолы предполагали и утверждали аскетические наклонности в некоторых христианах (Мф. 19:11, 1 Кор. 7:7, 32-35, Апок. 14:1-5). У писателей II и III вв. всё чаще встречаются указания на существование в Церкви целого класса людей, поставивших целью жизни воздержание [43]. В III веке такие аскеты составляют уже целые общины. Существует известие об общинах девственниц от этого времени. В одну из таких общин (εἰς παρθενω να) преподобный Антоний пред своим удалением в пустыню поместил свою единственную сестру [44]. Девственницы и внешним видом, и одеждою отличались от обыкновенных христиан [45]. Многие писатели III века писали им послания и сочинения о них, большей частью восхваляя их воздержание [46], но иногда и обличая их недостатки. От II века известны и примеры удаления на более или менее продолжительное время в уединённые места для аскетических целей. Последнее явление известно в Египте, где до преподобного Антония были не редки отшельники. Но подвизались они вблизи своих селений, так что «инок не знал еще великой пустыни [47]» [48].

О девстве как установлении Апостольском мы говорили и ранее [49]. Монашество основано на словах Христа: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19:21); также(Мф. 16: 24-25); (Лк. 9:23) «всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф. 19:29), на апостольских словах: «Не любите мира, ни того, что в мире» (1 Ин. 2:15), притче о скопцах (Мф. 19:12) и прочем. 144 000 девственников из Апокалипсиса апостола Иоанна (Апок. 14:1-5) дано будет петь перед престолом Божиим новую песнь: «это те, которые не осквернились с женами, ибо они девственники; это те, которые следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел. Они искуплены из людей, как первенцы Богу и Агнцу, и в устах их нет лукавства; они непорочны пред престолом Божиим» (Апок.14:4-5).

Священное Предание и Священное Писание сохранили нам образы Самого Христа, Божией Матери, Иоанна Крестителя, многих апостолов и их учеников, как «протомонахов» или первых монахов, которые вели по сути монашеский образ жизни. Многое в Предании и Писании свидетельствует о том, что монашество в своей сути возникло одновременно с самой христианской Церковью. Призывы Христа и апостолов к добровольному девству [50] и безбрачию (1 Кор.7:32-40), (1 Кор.7:7) как пути возвышенному и предпочтительному (Мф. 19:29), отречение от имущества (Мф. 19:21), всецелого посвящения себя Богу (Мф. 16:24); (Мф. 10:37), стремление к святости и совершенству (Мф 5:48); (1 Петр. 1:16) – всё это, на наш взгляд, есть прямые указания на монашеский образ жизни как наиболее удобный для исполнения этих заповедей.

***

Монах есть тот, кто, будучи облечен в вещественное и бр�