«Вехновские чтения» — это проект, посвящённый популяризации богословского наследия святых отцов и подвижников благочестия. Первые чтения посвящены личности схиархимандрита Софрония (Сахарова), ученика преподобного Силуана Афонского.

16 сентября, перед началом чтений была отслужена Божественная литургия, которую возглавил епископ Великолукский и Невельский Варнава. Песнопения литургии исполнил хор строящейся обители под руководством иеромонаха Давида (Легейды), регента Валаамского монастыря.

Богословскую программу первого дня открыл епископ Сергиево-Посадский и Дмитровский Кирилл (Зинковский) (Сергиев Посад), доктор богословия, кандидат технических наук, профессор, ректор Московский Духовной Академии, наместник Свято-Троицкой Свято-Сергиевой Лавры, почётный член Общества современных экклезиологических исследований.

Всего программа 16 сентября содержала 14 докладов, посвящённых наследию архимандрита Софрония (Сахарова), ученика преподобного Силуана Афонского.

Вечером того же дня участники и гости чтений побывали на экскурсии в музее-заповеднике А. С. Пушкина в Михайловском и в Свято-Успенском Святогорском монастыре поселка Пушкинские Горы.

17 сентября, во второй день чтений, после монашеского утреннего правила, завтрака с чтением писем архимандрита Софрония (Сахарова), программу продолжил епископ Егорьевский Мефодий (Зинковский), викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, доктор богословия, кандидат технических наук, профессор, ректор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, профессор института теологии при Санкт-Петербургской государственном университете, и. о. председателя Синодальной библейско-богословской комиссии Русской Православной Церкви и председателя Комиссии Межсоборного присутствия по богословию и богословскому образованию, наместник ставропигиального Николо-Угрешского монастыря, почётный член Общества современных экклезиологических исследований.

Программа 17 сентября содержала 9 докладов. Подвел итоги дискуссий круглый стол с 14 до 15 часов, после которого состоялось награждение и праздничная трапеза.

Доклад иеромонаха Давида (Легейды) «Осмысление Божественной литургии в наследии архимандрита Софрония (Сахарова)»

Старец Софроний глубоко переживал Литургию, видя в ней не просто часть общественного богослужения или одного из святых таинств Христовой Церкви, а действие самого Бога, принадлежащее плану вечности. Старец считал, что в этом мире Литургия наиболее адекватно являет нам подобие Гефсиманской молитвы Самого Христа. Как, по слову апостола Иоанна Христос есть очищение за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира (1Ин 2:2), так и Божественная Литургия – являясь вселенским, всеобъемлющим Божиим актом, приносится за грех ВСЕГО мира.

Через Литургическую молитву наше сознание предельно расширяется, и по мере нашего проникновения в эту Тайну, мы становимся способными вместить «всех и вся», и, подобно распятому Христу, обнять все концы «сердцем сокрушенным и духом смирения».

В этом состоянии, когда молитва за всего Адама является подлинным состоянием нашего духа, Старец видел последнее совершенство призвания человека во Христе. Стремление именно к этому совершенству – стало основанием главных принципов формирования созданной им монашеской общины. Но при этом старец Софроний часто цитировал слова своего афонского духовника, – «кто начинает философствовать о любви всемирной и так начинает монашествовать, тот кончает пустым барабаном. А кто начинает с послушания и покаяния, те естественным путем кончают молитвою за весь мир».

По слову своего духовного наставника, преподобного Силуана, на которого старец Софроний часто ссылался, – «вся наша брань за смирение, ибо гордость мешает нам любить». И практическое осуществление этой духовной брани старец Софроний видел в таинстве послушания. Он называл это таинством, поскольку именно оно, в разумном и практическом его исполнении, способно осуществить в человеке то спасительное соединение, которое произошло в двух природах второго Лица Святой Троицы, Господа нашего Иисуса Христа, о котором ёмко и точно выражено в Халкидонском соборе: «неслитно и неизменно, нераздельно и неразлучно». Все слова старца Софрония вытекали из его глубокого догматического сознания, и он часто подчеркивал, что, наблюдая за людьми, неоднократно убеждался на горьком опыте, что любое, даже малое уклонение в догматическом сознании человека, рано или поздно приводит его к серьезным изменениям в его жизни, а порой и катастрофическим.

Одной из центральных молитв Божественной Литургии, которую принято произносить соборно, «едиными усты и единым сердцем», является молитва Господня, «Отче наш».

Со своими близкими учениками Старец делился, что порою на прочтение одной этой молитвы в келейном уединении у него уходило до получаса. В третьем прошении этой молитвы Спаситель научил своих учеников молиться Отцу Небесному о совершении именно этого таинства послушания. «Да будет воля Твоя, (Отче,) как на небесах, так и на земле». И в своем объяснении Старец говорил, что на небесах у святых воля одна, – святая воля Отца Небесного. А у нас на земле сердец наших пока еще у каждого воля своя, чаще всего замкнутая в эгоистической гордости, мешающей нам любить заповеданной нам любовью Христовой.

И от того между нами бывают конфликты, малые, а иногда и великие. Соединение нашей человеческой воли с волей Божией должно происходить по подобию соединения во Христе двух воль и двух энергий, – божественной и человеческой, неслиянно, но и нераздельно. Поступенное восхождение к этому таинству соединения христианин начинает с любовного слушания и слышания воли ближнего, чтобы уготовить свое сердце к слышанию и восприятию великой воли Божией.

По слову старца Софрония, любой акт человека, лишенный духа послушания и смиренной любви, теряет свою вечную ценность. Ибо только любовное послушание подразумевает свободное восприятие и усвоение воли другого. Любое давление, физическое, психологическое или духовное, низводит эти взаимоотношения на уровень дисциплины, которую старец Софроний считал падением для монаха.

В письме к своему другу Давиду Бальфуру старец Софроний пишет, что обычно человек в своем субъективном восприятии воспринимает таинство послушания только, как свое жертвенное приношение Богу, болезненно жертвуя своей свободой. Но на самом деле, при любовном и свободном устремлении человека в своем подвиге богопознания и богоискания, Сам Господь в своей благости снисходит к человеку, и как дар, делает его причастником и участником Его Божественной жизни.

Через разумное погружение в таинство послушания христианин постепенно преодолевает стену своей эгоистической замкнутости в себе, и с открытым и очищенным покаянием сердцем становится способным понять и разделить боль и радость страждущего со-человека. Именно истинный послушник способен получить свыше дар от Бога чистой молитвы, которая, следуя за Христом, сердцем сокрушенным и духом смирения, восходит к ипостасной молитве Христа в Гефсимании за всего Адама.

«Если ты не начал Литургию в своей келии, то ты не начнешь ее и в храме», – гласит Афонская мудрость. И именно уготованное послушанием сердце становится способным приступить к Литургической молитве, которая состоит не столько в приношении своих потребительских прошений, а, в первую очередь, в готовности принять и исполнить волю Божию о себе. «Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое» (Пс 107:2)! «Скажи мне, Господи, путь, вонь же пойду, яко к Тебе взях душу мою» (Пс 142:8).

В своих беседах старец Софроний неоднократно утверждал, что считает кульминацией всего Евангельского откровения Христа о Себе и о призвании христианина слово Спасителя в Своей Первосвященнической молитве к Своему Небесному Отцу, – «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они, да будут в Нас едино» (Ин 17:21). И в осуществлении этого, заповеданного нам единства во Христе, Старец ставил главную цель созданной им монашеской общины. Он не только постоянно говорил об этом своей братской семье, но и написал свою молитву, в которой точно, богословски выразил и путь достижения этой сверхчеловеческой цели.

Вся жизнь христианской общины, по слову Старца, должна быть Литургической, и весь день монаха должен проходить в духе этой Божественной Службы. Все труды монастырских послушаний и личное время в келье устремлены и осмысливаются, как подготовка к этой Божественной Службе. А сама Литургия становится кульминационным откровением созданной на земле Церкви Христовой, которая является местом победы над одиночеством. Именно там, на этой Божественной Службе, открывается, по слову Старца, высочайшее «Богословие в форме молитвы».

В откровении образа бытия Святой Троицы Старец видел решение вопроса о балансе между пользой личности и пользой обители. По слову Старца, истинное преуспеяние личности невозможно в эгоистической изоляции, а подлинное благочестие общины напрямую зависит от духовной свободы и духовной зрелости каждой личности этой общины. Если за пользой обители мы уже перестаём видеть человека, то это уже не польза обители. Ибо польза обители, чтобы каждый ее член свободно восходил «в меру исполнения возраста Христова» (Еф 4:13).

В своих беседах с братьями старец Софроний призывал их обострять в себе вопрос: «Зачем я пришел в монастырь?» И, чтобы ответить на этот важный вопрос, старец чаще всего предлагал углубиться в своем понимании Божественной Литургии. Подобно тому, как святой праведный Иоанн Кронштадтский к Литургическому приветствию – «Христос посреди нас», «и есть и будет», добавлял, «живый и действуяй». И этим Литургия оживала присутствием живой Личности, спасающего мир Бога.

Так, в чине Литургии, которую совершал старец, после Евангелия, перед Херувимской, – в том месте, где по Уставу церковному возможно вставление особых прошений и молитв, старец Софроний написал особые «пятерицы» Литургических прошений для приготовления к Евхаристическому таинству, по слову самого старца – «чтобы оживить внимание, притупляющееся от повторения одной и той же формулы».

Богословие старца Софрония исключает любой религиозный национализм или этнофилетизм. Перед лицом Бога нет «своих» или «чужих» народов. Есть лишь страдающий, и ищущий спасения, человек. Старец возвращает Православию его изначальный вселенский характер, напоминая, что цель христианина – не сохранение национальной идентичности, а стяжание Духа Святаго и обретение Христа, как нового Адама. В его монастыре традиционно подвизаются монахи и монахини из множества разных стран. Богослужения совершаются на разных языках.

Чтобы решить эту многонациональную сложность, будничные, утренние и вечерние богослужения заменяются на практику чтения по очереди краткой молитвы Иисусовой. И этой богослужебной практикой старцу Софронию удалось лаконично совместить Литургическую жизнь общежительного монастыря с древней традицией исихазма. Будучи воспитанником Святогорской Афонской традиции, Старцу удалось осуществить в своей обители это традиционное православному Преданию делание, которое святые отцы исповедовали как «два крыла» – непрестанная молитва и непрестанное Причащение. А ежедневная жизнь монаха – как суточный круг, в котором нет второстепенных сторон, и каждая его часть и делание являются духовной жизнью, занимает свое место, и имеет свое важное значение, приготавливая собой следующее за ним делание.

Размышляя о чине самой Божественной Литургии, Старец обращал внимание, что Символ веры мы произносим именно от первого лица – (Я) верую. Но далее молитва Господня – «Отче наш» открывает нам принцип соборности каждой личности, молящейся в храме. «Отче» – конкретная личность Бога, к Которому мы личностно обращаемся, как к своему Небесному Отцу. Это вертикаль креста. И далее, горизонталь – слово «наш», как объявление нашей Соборности, в которой по образу бытия Святой Троицы, каждая личность человека является уникальным членом единого организма церковного Тела Христова. И из этого, по слову старца Софрония, естественным порядком вытекает и покаянное прошение – «остави НАМ долги НАШИ». Это не «корпоративное покаяние», а соборное осознание своей ответственности друг за друга. По подобию не имеющего греха Христа, Который взял на себя последствия греха всего Адама. И как «второй Адам», своей Крестной любовью, совершил «Адамово покаяние».

В этом духе написаны все молитвы Божественной Литургии, и в этом исход и победа жизни над смертью, свойственной всем нам, гордости, с презрением отгораживающейся и осуждающей согрешающего. В этом ответственном друг за друга сознании крестной Христовой любви, христианин приближается к бытийному познанию высочайшей Евангельской заповеди о любви ко врагам. Именно в ней, по слову старца Софрония, его духовный учитель и наставник, преподобный Силуан, видел главный критерий Православия. И по пророческому исповеданию самого Старца, до тех пор, пока на земле будет совершаться Литургическая молитва в духе этой Евангельской заповеди Христа о любви ко врагам, до тех пор не отступит от человечества спасающая мир милость любви Святой Троицы, «еюже вся (благая) Быша».

Мы же, сознавая убогость своей жизни и далёкость нашей молитвы от подлинной молитвы Литургической, дерзаем обратиться к нашему Небесному предстателю и наставнику, блаженной памяти старцу Софронию, словами тропаря, написанного ему Афонским гимнографом иеромонахом Афанасием Симонопетритом: «Отца преподобного Силуана Афонского, возлюбленное чадо и божественный истолкователь явился еси, Софроние дивне; ум Христов, стяжав премудростию словес твоих; на западе возсиял еси светоносным житием твоим, к свету Бога любви наставляя заблудшия; Егоже сподоби и нас узрети, якоже есть, молитвами твоими, Отче, Преподобне», (Софроние).