О единоспасительности Православной Церкви. Часть третья
01.06.2025
В третьей части статьи мы рассмотрим, как комментировали знаменитые крещальные споры и позицию святого Киприана последующие святые отцы и некоторые поздние авторитетные богословы.
Можно иметь Таинства, можно иметь веру,
но нигде кроме Православной Церкви
нельзя найти спасения.
Блаженный Августин Иппонский
Крещальные споры III – VI веков
Мнение святого Киприана о недопустимости признания Крещения всех отделившихся групп поддержали донатисты. Церковь отвергла крайности: как позицию священномученика Киприана, так и святителя Стефана [1]. Каждый из них, отстаивая свою точку зрения, по всей видимости, в отношении чиноприёма не различал раскольников от еретиков. Церковь же ввела такое различение. Поместный Арльский Собор 314 года осудил донатистов, в соответствии с его 8-м правилом:
«Еретиков, обращающихся к Церкви, должно допрашивать, как они веруют во Святую Троицу, и если они веруют православно, то следует принимать их без перекрещивания» [2].
Данный подход применялся и Отцами I Вселенского Собора, которые, с одной стороны, постановили принимать без перекрещивания раскольнических (новатианских) клириков через возложение рук в клир Православной Церкви (8 прав. I ВС). С другой стороны, как было отмечено выше, 19-м правилом постановили принимать через Крещение последователей епископа Антиохийского Павла I Самосатского.
Карфагенский Собор 348 года под председательством Грата, епископа Карфагенского, подтвердил определение Арльского Собора. На этом же Соборе постановление Никейского Собора о принятии раскольничьей иерархии (новациан) с сохранением сана было распространено и на донатистов. Подобные решения, признававшие Крещение различных раскольнических и тринитарных еретических групп, совершающих Крещение с правильной формулой, но отвергающие Крещение тех, кто крестит не во имя Троицы или не верует в троичность Божества, принимали отцы Лаодикийского, II Вселенского, Карфагенских (393-419) и Пятого-Шестого (Трулльского) Соборов [3]. Таким образом, Церковь в ряде канонов, имеющих вселенский авторитет, четко зафиксировала правила чиноприёма без какого-либо намека на вариативный подход к тем или иным группам еретиков и раскольников (см., например, Лаод. 7 и 8, II ВС 7., VI ВС 95).
Чтобы верно разобраться в исторической ситуации и объективно оценить крещальные споры, необходимо знать об ошибках не только северо-африканских епископов и святых, но и их оппонентов [4]. До выработки четких критериев для признания действительности внецерковных Таинств и целого ряда решений о чиноприёме разных внецерковных групп на Вселенских и ряде авторитетных Поместных Соборах ошибочные мнения встречаются довольно часто. В Северо-Западной Африке при святом Киприане Карфагенском перекрещивали всех. В Западной Церкви господствовала другая крайность: признавали действительным любое Крещение правильное по форме, независимо от самой веры крестящего и крестящегося. Так блаженный Августин Иппонский высказывался в пользу признания действительности крещения гностиков. Святитель Иероним Стридонский признавал Крещение всех еретиков, крестящих правильной тринитарной формулой. Кроме того, святой Иероним ошибочно утверждал, что признание Крещения автоматически должно означать и признание священных санов еретиков. При этом и блаженный Августин, и преподобный Иероним вслед за священномучеником Киприаном Карфагенским учили, что спасение вне Православной Церкви невозможно [5].
Крещальные споры выявили острую необходимость соборного решения по вопросам чиноприёма [6], а также способствовали дальнейшей разработке различных аспектов экклесиологии и сакраментологии.
На западе обоснование действительности Крещения отпавших от Церкви сообществ дали святитель Оптат Милевитский [7] и блаженный Августин Иппонский.
Святитель Оптат - автор известного трактата «Против донатиста Пармениана» [8]. Он называл раскол «худшим грехом», бо́льшим чем отцеубийство. Но при этом старался не задавить своих оппонентов, а привлечь на свою сторону. В своем труде святитель Оптат описал происхождение и раннюю историю раскола в северной Африке. Его богословская аргументация [9] против донатизма строилась вокруг учения о Церкви и Таинстве Крещения. Впоследствии она была продолжена и углублена блаженным Августином.
«У нас и у вас одно церковное обращение (conversatio), – пишет святитель Оптат донатисту Пармениану, – и если спорят между собой человеческие мнения, то не спорят Таинства... Мы одинаково верим и запечатлены одной печатью, будучи одинаково Крещены, слушаем одно Божественное Писание, одинаково молимся одному Богу, молитва Господня одинакова для нас и для вас.… То общее, что есть у нас и у вас, имеется у вас потому, что вы вышли от нас… Мы отчасти едино с вами... отчасти, но не полностью, разделены…Общество ваше есть как бы и церковь, но не Церковь Кафолическая».
Святитель Августин неоднократно в своих трудах писал, что в сообществах, отпавших от Православной Церкви, могут быть Таинства, но эти Таинства действуют лишь во осуждение, а спасение вне Кафолической Церкви невозможно:
«Кто не член Христов, тот не может спастись. Можно иметь почесть, можно иметь Таинство, можно петь «аллилуиа», можно отвечать «аминь», можно держать Евангелие, можно иметь веру во имя Отца и Сына и Святого Духа и проповедовать ее, но нигде кроме Православной Кафолической Церкви нельзя найти спасения». (Sermo ad Caesarieusis ecclesiae plebem, 6.)
«Здесь это следует понимать так: Он (прим. ред. – Xристос) хочет внушить ту мысль, что настолько человек не с Ним, насколько он против Него; и насколько он не против Него, настолько он с Ним. <…> Запрещать же следовало то, что он был вне их общества, дабы споспешествовать единству Церкви, и именно так поступает Вселенская Церковь, когда осуждает у еретиков не общие с ними священнодействия (прим. ред. – т.е. Таинства), ибо в этом еретики не против Церкви, но с Церковью, а осуждает и запрещает разделение и отделение (т.е. ереси и расколы), а также противные миру и истине лжеучения, ибо в этом они против нас, поскольку не с нами». [10]
«Разумеется, Крещение несет в себе нечто, причем нечто великое благодаря Тому, о Ком сказано: «Тот есть крестящий» (Ин. 1:33). Однако не думай, что оно, являясь великим, сможет тебе принести какую-то пользу, если ты будешь вне единства Церкви. Это, как если бы голубица опустилась на крещенного, как бы говоря: «Если ты обретаешь Крещение, пребывай в голубице, чтобы тебе принесло пользу то, что обретаешь».
Приди же к голубице, говорим мы, не ради того, чтобы ты стал обладать тем, чего ты еще не имел, но ради того, чтобы то, что ты уже обрел, стало приносить тебе пользу. Ибо ты имел Крещение снаружи — к погибели; если же ты будешь иметь Крещение внутри Церкви, оно станет служить ко спасению твоему.
Ибо не только бесполезным оказалось для тебя Крещение, но даже навредило тебе [11]. И святые вещи могут быть вредны, ибо в хороших людях святые вещи живут на благо, в дурных — на осуждение. Ибо мы точно знали, братья, что мы собирались принять, и то, что мы приняли, конечно, свято [12], и никто не скажет, что оно не свято». (Евангелие от Иоанна, Глава 1, толкователь: Августин Иппонийский блаженный)
Отметим, что мнение блаженного Августина совпадает с мнением святителя Серафима (Соболева) [13] в том, что вне Церкви могут быть благодатные Таинства [14], но они «не приносят пользы вне единства» (св. Августин), поскольку принявшие благодать Таинств вне Церкви, тут же «отлучаются от её спасительного действия» (св. Серафим).О прощении грехов во внецерковном Крещении святой Августин рассуждает следующим образом:
«Человеку, получившему Таинство [Крещения], пребывая в лукавстве, грехи действительно прощены святой силой столь великого Таинства в момент его получения, но возвращаются немедленно вследствии его лукавства – так что Святый Дух присутствовал с ним во время Крещения для оставления его грехов, но удалился вследствии упорства в лукавстве так, что грехи вернулись и получается, что оба заявления истинны – и «Как только ты крестился ты облекся во Христа» и также «Святый Дух удаляется лукавства», так что имеет место быть и святость Крещения, приближающая ко Христу, и греховность лукавства, совлекающая с него Христа… <…> это тот же самый случай, как и с крещенными вне границ Церкви, там где сохранилось Крещение Церкви, которое свято само по себе где бы не было. И которое принадлежит не тем, которые отделили себя, но телу, от которого они отделились, при этом Крещение действенно даже среди них, так что они проходят через свет обратно в свою тьму, свои грехи, которые к тому моменту были рассеяны святостью Крещения, и грехи возвращаются немедленно на них, также как тьма возвращается после прохождения света рассеивающего оную в момент прохождения» [15].
Из цитаты сложно понять, какие грехи, по мнению святого Августина, возвращаются вновь на «находящихся в лукавсте» и на принявших Крещение вне Церкви. «Грехи действительно прощены святой силой столь великого Таинства в момент его получения, но возвращаются немедленно вследствии его лукавства». На наш взгляд, не прощаются лишь нераскаянные смертные грехи. Также после такого Крещения теряется благодать, данная в Таинстве: «Святый Дух присутствовал с ним во время Крещения для оставления его грехов, но удалился вследствие упорства в лукавстве…»; «имеет место быть и святость Крещения, приближающая ко Христу, и греховность лукавства, совлекающая с него Христа».
«Что пользы человеку иметь здравую веру, или же даже лишь здравое Таинство веры [16], если смертельная рана схизмы разрушила его здравую любовь, уничтожения которой достаточно (см. 1Кор. 13:2), чтобы умертвить все, что было совершенным [17]? Чтобы не допустить этого, милосердие Божие не прекращает через единство Святой Церкви призывать их прийти и исцелиться через лекарство покаяния, связав себя с ней узами мира». (Св. Августин Иппонский «О Крещении против донатистов»)
Рассуждает святитель Августин и о мнении святого Киприана Карфагенского, объясняя при этом, чем заблуждения святых отличаются от упорной проповеди ереси:
«Донатисты, безумцы! Мы всей душой хотим, чтобы вы вернулись к миру и единству со Святой Церковью и исцелились. Что вы скажете, видя это? Вы вечно против нас выдвигаете письма Киприана, мнения Киприана, Собор при Киприане; но почему авторитетом Киприана прикрывать вашу схизму вы любите, но его примеру и тому, как он хранил мир церковный, следовать гнушаетесь?
Есть ли хоть кто-нибудь, кто не знает, что каноническое Священное Писание — и Ветхого, и Нового Завета, имеющее четко определенные границы — настолько превосходит сочинения всех позднейших епископов, что не может быть никаких споров или сомнений относительно правильности того, что в нем ясно написано. А вот то, что было (или еще будет) написано епископами после утверждения канона, в случае какого-либо уклонения от истины может быть опровергнуто и рассуждением какого-то более знающего человека, и более весомым авторитетом иных епископов, и мудростью учителей, и Соборами. Да и сами Соборы, представляющие только один регион или провинцию, разумеется, уступают полнейшим (plenariora) Соборам, которые собираются со всего христианского мира. А более ранние из этих Соборов полноты Церкви (concilia plenaria), в свою очередь, могут быть дополнены последующими. Так и бывает, если воочию открывается нечто, что было ранее не замечено и обнаруживается нечто сокрытое; и делается это без напыщенности и богохульной гордыни, без надменно поднятой головы, без вражды и злобной зависти, а напротив — со святым смирением, в кафолическом мире и христианской любви. Кто же не знает этого? «…»
Он [Киприан], повторяю, ясно показывает, что он был более, чем готов исправить свое мнение, если бы кто-то доказал ему, что Христово Крещение может быть дано теми, кто отпал точно так же, как оно не теряется при отпадении; в доказательство этого мы уже немало сказали.
Мы бы и сами не дерзнули утверждать нечто подобное, если бы нас не утверждал единодушнейший авторитет всей Церкви. Без сомнения, ему бы уступил и Киприан, если бы истина по данному вопросу была в то время твердо прояснена и провозглашена Собором полноты Церкви (plenarium concilium). Ибо, если он ссылается на Петра как пример того мирного и терпеливого согласия с исправлением от пришедшего после собрата, то насколько скорее бы он сам с Собором своей провинции уступил бы, если бы истина сделалась ясной благодаря авторитету всей вселенной?» (Augustinus. De Baptismate contra Donatistas, II 3-4 // PL. 43. Col. 128-129)
Святой Августин подчеркивает, что Поместные Соборы могут быть дополнены или пересмотрены последующими Соборами, в том числе, и Вселенским.
Также святитель убежден, что святой Киприан непременно смирился бы перед постановлением Вселенского Собора и признал бы свою неправоту. Более того, святой Августин утверждает: «Мы бы и сами не дерзнули утверждать нечто подобное, если бы нас не утверждал единодушнейший авторитет всей Церкви».
Действительно вопрос о внецерковных Таинствах служит претыканием для многих и не поддается простой логике, основанной на текстах Писания, подкрепляемой некоторыми частными мнениями и местными постановлениями. Без соборного учительства всей Церкви, через которую верных учит Сам Бог, самостоятельно прийти к правильным выводам весьма сложно.
2. Преподобный Викентий Леринский
Преподобный Викентий [18] в споре святых Киприана и Стефана видит столкновение модернизма и Предания, еретического заблуждения и православного всеобщего учения. Однако, избегая осуждения самого святого Киприана, он обвиняет в отступлении от веры его последователей – донатистов и прочих еретиков:
«В Церкви всегда процветал обычай, что чем боголюбивее был кто, тем решительнее выступал против новых вымыслов. Такими примерами полна вся история… Некогда почтенной памяти Агриппин, епископ Карфагенский [19], вопреки Священному Писанию, вопреки правилу веры всей Церкви, вопреки мнению всех других пастырей, вопреки обычаю и уставам предков, первый из всех смертных придумал, что надобно перекрещивать. Высокоумие это наделало столько зла, что не только всем еретикам послужило образцом к поруганию святыни [20], но и некоторым из православных дало повод к заблуждению [21].
Тогда против новости этой восстали все повсюду, и все во всех странах пастыри Церкви, с свойственным каждому из них усердием, отклонили ее от себя. Тогда же противостал ей предстоятель апостольской кафедры, блаженной памяти Папа Стефан. <…> В письме, посланном тогда в Африку, он постановил: ничего не должно вводить нового, кроме того, что предано…
Какой же был тогда исход всего дела? Какой другой, кроме обыкновенного и всегдашнего! Древность была удержана, а новизна отвергнута... Какое влияние имел сам Собор Африканский, впоследствии подтвердивший то нововведение? По милости Божией, никакого: все как сновидение, как басня, как нелепость, было затем отброшено, попрано, уничтожено. И – какой дивный оборот дел! – изобретатели того мнения признаются православными [22], а последователи [23] – еретиками, учители разрешены, а ученики осуждены, писатели сочинений в оправдание его будут сынами царства, а защитники их подвергнутся геенне.
В самом деле, кто будет так безумен, и усомнится в том, что светило всех святых, всех епископов, всех мучеников, блаженнейший Киприан, и прочие его споспешники будут вечно царствовать со Христом? Или кто, напротив, так нечестив, что станет отрицать, что донатисты и прочие заразители, в оправдание перекрещивания ссылающиеся на авторитет того Собора, будут гореть в неугасимом пламени вместе с диаволом? Мне кажется, что такой исход дела по вдохновению Божию состоялся особенно ввиду коварства того рода людей, которые, замышляя пустить в ход свою ересь под чужим именем, берут большей частью малоизвестное сочинение какого-нибудь древнего мужа, по неясности своей как будто благоприятствующее их учению, чтобы таким образом показать, что то, что они проповедуют, что бы там ни было, проповедуют не они первые и не они одни. Нечестие такого рода людей я считаю вдвойне заслуживающим отвращения, как потому, что они не страшатся упаивать других ядом ереси, так и потому, что они выставляют, так сказать, на ветер память святого человека, как будто какой прах безжизненный, и те мнения его, которые надлежало погребсти молчанием, позорят, поднимая их вновь. Они идут совершенно по следам учителя их Хама...» [24].
3. Преподобный Иероним Стридонский
По свидетельству преподобного Иеронима [25], в самом Карфагене постановления Соборов, которые действовали при священномученике Киприане, было отменены вскоре после его смерти:
«Старался блаженный Киприан избежать обычно посещаемых озер, и не пить воды чужой [26]; с целью, отвергая Крещение еретиков, он, при тогдашнем римском епископе Стефане, который был двадцать вторым, считая от блаженного Петра, составил по этому предмету Собор Африканский [27]. Но старание его осталось тщетным. Те же самые епископы, которые вместе с ним постановили перекрещивать еретиков, возвратившись потом к древнему обычаю, издали новое определение [28]. Что делать? Наши предки передали нам так, а их передали им иначе» [29].
Блаженный Иероним считает обычай перекрещивания всех, находящихся вне Церкви, серьезным заблуждением. Однако, он традиционно снисходителен к ошибке священномученика Киприана, поскольку тот всегда стремился сохранить союз веры и любви даже с не согласными с ним предстоятелями и епископами. Преподобный Иероним отмечает, что свое заблуждение святой Киприан унаследовал от предшественников по кафедре. Помимо этого, Иероним обращает внимание на мягкие концовки двух писем святого Киприана (к Папе Стефану и епископу Юбаяну), где он говорит, что не навязывает своё мнение, не угрожает анафемой несогласным и не разрывает с ними общения [30], но со всеми действует лишь убеждением.
Тем не менее святой Киприан вовсе не считал, что возможны альтернативные канонические законы по вопросу признания/ непризнания Крещения вне Церкви. В конце двух упомянутых писем святой лишь констатирует, что вне пределов канонической юрисдикции своей кафедры [31] он не имеет права никому указывать, как им управлять своими Церквями, но может лишь по-братски призывать других священнослужителей ко следованию истинной вере.
Иногда сторонники икономической теории чиноприёма также указывают на эти отрывки и делают ошибочный вывод, что святой Киприан в итоге прибегает к икономии и допускает различный чиноприём еретиков и раскольников в разных Поместных Церквях, хотя и считает эту практику нежелательной. Однако, следует обратить внимание на то, что в своих письмах священномученик Киприан Карфагенский всегда указывает на фатальную ошибочность мнений своих оппонентов и высказывается достаточно категорично. Для наглядности возьмём на себя труд тщательно рассмотреть упомянутые концовки этих писем и другие показательные отрывки [32].
В дипломатичном ответном письме к Папе Стефану святой Киприан от лица состоявшегося Карфагенского Собора выражает глубокое несогласие с мнением Папы [33] и прилагает копии двух других писем [34], отправленных епископам, спрашивавшим мнение святого по вопросу крещения еретиков [35]. Однако, в конце письма к Папе святой Киприан прибавляет:
«Все это мы доводим до твоего сведения, возлюбленнейший брат, сколько по общему уважению, столько же и по простой любви к тебе, будучи уверены, что по истинному твоему благочестию и вере ты одобришь все то, что благочестно и вместе истинно. Впрочем, мы знаем, что некоторые, раз принявши что-нибудь, ни за что не хотят уже, отказавшись от принятого, переменить своих мнений и держатся однажды допущенных у себя злоупотреблений, не разрывая, однако же, союза мира и согласия с товарищами своими. В этом деле и мы никого не принуждаем, никому не даем закона, потому что всякий предстоятель свободен управлять своею Церковию по своей воле, имея дать отчет в своем действовании Господу.
Внимательное прочтение одного этого абзаца дает понять, что священномученик Киприан вовсе не допускает никакой икономии при чиноприёме и настаивает на истинности своего мнения. Также он желает, чтобы и Папа Стефан одобрил всё написанное им, но прибавляет, что «некоторые ни за что не хотят переменить своих [ошибочных] мнений и [упорно] держатся однажды допущенных у себя злоупотреблений» [36]. И далее: «В этом деле и мы никого не принуждаем, никому не даем закона, потому что всякий предстоятель свободен управлять своею Церковию по своей воле, имея дать отчет в своем действовании Господу… Мы с нашим Африканским Собором не можем устанавливать законов для других Поместных Церквей и принуждать их священнослужителей слушать нас: каждый Предстоятель сам волен решать, как управлять своей Церковью и во что ему верить, но при этом «за всё они дадут отчет в своем действовании Господу».
Таким образом, это письмо Папе Стефану можно считать дипломатичным наставлением с мягким предостережением от ужасных ошибок.
В письме, святой Киприан в очередной раз говорит о своей позиции, как о «Предании Церкви», как об «открытой Духом Святым». И только в самом конце к епископу Юбаяну дипломатично смягчает свою настойчивость и категоричность:
«Все это в краткости мы написали тебе, возлюбленнейший брат, по мере сил наших, не имея в мыслях ни предписывать, ни навязывать кому-либо своего мнения; пусть всякий епископ по свободному своему произволению поступает так, как считает должным. Мы сами, сколько это от нас зависит, отнюдь не вступаем из-за еретиков в распри с нашими товарищами и со епископами; а напротив, тем более соблюдаем Божественное согласие и Господний мир, что и апостол говорит: «аще ли кто мнится спорлив быти, мы таковаго обычая не имамы, ниже Церкви Божия» (1Кор. 11, 16). Мы со всяким терпением и кротостию стараемся сохранить и любовь душевную, и честь сослужительства, и союз веры, и согласие священства» [38].
На наш взгляд, эта концовка не отменяет написанного священномучеником Киприаном как в самом этом письме, так и в прилагаемых к нему. Тем не менее следует признать, что она несколько смягчает его позицию. Святой Киприан не стремился разрывать общения с несогласными епископами, не анафематствовал своих противников, несмотря на то, что считал их упорство в ошибочных мнениях душевредным и крайне опасным для Церкви. Возможно, что и он также чувствовал необходимость общего соборного решения и поэтому воздерживался от самых решительных шагов, которые, учитывая его ничем неколебимую уверенность в своей правоте, казались логичными и последовательными.
Эта напряженная полемика, затрагивающая и другие Поместные Церкви, к моменту написания письма к Юбаяну, очевидно, была уже весьма накалена. Но к моменту отправки письма к Магну о Крещении новациан, спор между этими двумя священномучениками, видимо, достиг своего полемического пика:
«Большое различие между тем, кто погрешил невольно и вынужденный крайним гонением, и тем, кто по святотатственной воле дерзко восстает на Церковь или злым языком произносит хулы на Отца и Христа, Творца всего мира. А Стефану не стыдно утверждать, что отпущение грехов может быть даровано и теми, которые сами опутаны грехами? Как будто в доме смерти может быть баня спасения! К чему же в Писании сказано: от воды же чуждия ошайся, и от источника чуждого не пий (Притч. 9, 18), если ты, оставив запечатленный источник Церкви, чужую воду признаешь своею и чужими источниками оскверняешь Церковь? Приобщаясь крещению еретиков, не пьешь ли ты из грязной лужи их и, сам очищенный церковным освящением, не оскверняешь ли себя прикосновением к чужим сквернам? Подавая еретикам свидетельство против Церкви, неужели не боишься суда Божия, выраженного в Писании: свидетель лжив без муки не будет (Притч. 19, 5)? Да ты хуже всех еретиков: потому – что, когда многие из них, познавши свое заблуждение приходят к тебе, – ты поддерживаешь заблуждение приходящих и, затемняя свет церковной истины, увеличиваешь тьму еретической ночи; когда они сознаются, что, будучи обременены грехами они не имеют нисколько благодати и потому обращаются к Церкви, – ты лишаешь их отпущения грехов, даруемого в крещении, говоря, что они Крещены уже и вне Церкви получили церковную благодать. Или не разумеешь, что, когда наступит день Суда, души их взыщутся от твоей руки, – взыщутся от тебя, который жаждущим отказал в церковном питии и для желающих жить стал причиной смерти. А ты еще и негодуешь! Посмотри, как не разумны дерзкие упреки, делаемые тобою тем, кои против лжи стоят за истину! Ибо кто более имеет права негодовать: тот ли, кто защищает врагов Божиих, или тот, кто за истину Церкви вооружается против защитника врагов Божиих? «…» Ибо сколько споров и несогласий завел ты со всеми церквами? Сколь тяжкий грех приложил себе, отсекши себя от такого множества стад? Так, не обманывайся: ты отсек самого себя; потому что отсеченным поистине надобно считать того, кто отложился от общения с единством Церкви, и – ты, думая, что можешь отлучить от себя всех, одного себя отлучил от всех…»
В конце письма святой Киприан возмущается, что Папа Стефан не принял посольство южных епископов и запретил принимать их к себе в дома. Заканчивается письмо очередными обвинениями Папы Стефана в защите еретиков и в учинении раскола среди православных. Также святой зеркально отвечает на тяжкие оскорбления и в свою сторону [39].
Письмо говорит само за себя. Можно было бы воздержаться от цитирования этого отрывка со столь жесткими полемическими высказываниями в споре между двумя святыми [40], но письмо, на наш взгляд, показательно для выяснения позиции святого Киприана. Из него однозначно следует, что ни о каком плюрализме мнений или икономии в вопросе о Крещении еретиков для священномученика Киприана Карфагенского не может быть и речи! То же самое мы видим и в других письмах, хотя они и написаны в более сдержанной и дипломатичной форме.
Далее рассмотрим, что писали о крещальных спорах два видных богослова нового времени.
4. Епископ Иоанн Смоленский
Авторитетный дореволюционный канонист, епископ Иоанн (Соколов) (1818–1869☦), суммировавший русскую каноническую школу Синодального периода [41], в своих толкованиях на Апостольские правила 46 и 47 комментирует рассматриваемый нами спор III века:
«Святой Киприан Карфагенский, и с ним другие Африканские епископы, также некоторые из Восточных, полагали, что крещение, совершаемаго еретиками, признавать не должно, и потому, при обращении их к Православной Церкви, их снова нужно крестить [42]. Но Церковь Римская, а с нею и большая часть других, не принимала этого мнения, и правильно совершенное Крещение, даже над обращающимися из ересей, повторять не почитала нужным. Апостольские правила вообще запрещают «принимать Крещение еретиков» (Ап. 46), как и Евхаристию, и всякое другое их священнодействие: но вместе с тем – запрещают вновь крестить всякого, «по истине имеющего Крещение», то есть правильно окрещённого.
Общая мысль правила есть та, что Крещение, по существу своему, как Таинство благодати [43], вообще неповторяемо, и, следовательно, если оно совершено правильно – и по существу его, и по внешнему образу, одним словом, по изначальному установлению, то оно не повторяется и над приходящими к Церкви от ересей. «…» Напротив, неправильно совершенное, или поврежденное (μεμολνσμενον) крещение не должно быть принимаемо, как не имеющее силы Таинства, и, по выражению Апостольскаго правила, служащее только к посмеянию Креста Христова.
Так как ереси неодинаковы, и одни более, другие менее повреждают у себя учение и правила Церкви, так, что иные составляют свое, совсем отличное от православного крещение, другие удерживают общий образ Крещения только более или менее повреждая догматы веры: то сущность правил Апостольских показывает, что и еретики, смотря по существу и образу крещения их, не все одинаково могут быть принимаемы в Православную Церковь. В таком виде Вселенская Церковь приняла учение о крещении вообще, а о различных ересях определила более точные, положительные правила на Вселенских Соборах (I Всел. 8, 19; II Всел. 7; IV Всел. 95; св. Вас. Вел. 1.; Ап. 49. 50) [44].
Апостольские правила указывают важное основание для отвержения еретических священнодействий: то, что в ереси нет и не может быть истиннаго священства, а есть только лжесвященство. С отделением инакомыслящих от Церкви прерывается у них Апостольское преемство священноначалия, единое истинное, а вместе с тем и пресекается и преемство благодатных даров Святого Духа в Таинстве Священства [45]; и следовательно служители ересей [46], как сами по себе не имеют благодати, так не могут преподать её и другим, и как сами не получают законного права на священнодействие, так не могут сделать истинным и спасительным совершаемые ими обряды (Вас. В. Прав. 1, Лаод. 32)» [47]
Нельзя обойти вниманием мнение еще одного выдающегося богослова – Патриарха Иерусалимского Досифея (Нотары) (1641–1707☦). Ревность за величие Православия, сильная воля и энергия, широкая образованность, талант богослова, историка и политика сделали его одной из самых значимых личностей Православного Востока в Османский период [48].
В одном из своих антикатолических сочинений Патриарх Досифей, не ставя под сомнение святость Киприана Карфагенского, пишет о его заблуждении и даже называет его мнение еретическим. При этом Патриарх Досифей отмечает, что и позиция Папы Стефана была не вполне верной:
«В 255 г. Карфагене состоялось первое соборное разбирательство по вопросу о крещении еретиков. На этом собрании некоторые, согласно апостольскому Преданию и общему обычаю Кафолической Церкви, считали, что законно крещеных у еретиков перекрещивать не следует. Иные же держались противоположного мнения, утверждая, что есть только одно Крещение — церковное, и потому от еретиков, как пребывающих вне Церкви, не может быть истинного и кафолического крещения. Итак, после того как прошло это обсуждение, в итоге было решено и определено, что никто не может быть крещен вне Церкви, поскольку есть только одно Крещение — то, что в Кафолической Церкви.
Так они дурно истолковали апостольское Предание и сузили смысл того, что Апостол говорит в общем смысле. Что же касается тех, кто был канонически крещен у православных, а потом удалился к еретикам, то если они снова возвращались к Церкви, то их принимать обратно постановили не через Крещение, как учил Нават, но через молитву и возложение рук.
Об этом решительно написал соборно великий Киприан, говоря, что еретики, согласно сказанному у Иеремии во второй главе, «источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды» (Иер. 2:13). Посему и Иероним в «Разговоре против Люцифериан» написал: «Старался блаженный Киприан избежать обычно посещаемых озер и не пить воды чужой [49].
Поэтому священномученик Киприан и отрицал крещение еретиков. Он делал это не из любви к спорам и не утвердил это решение анафемой, и потому и не был осуждён как еретик, поскольку не упорствовал в своём мнении.
Но чтобы закрепить определенное им, святой Киприан в 255 году (или же в 258 году [50]) собрал еще один Собор, на котором присутствовал 71 епископ из Нумидии и прочей Африки, и попросил, чтобы каждый высказался по обсуждаемому вопросу.
Соборное послание направили и к Папе Римскому Стефану. Он же, собрав Собор в Риме, объявил послание, не имеющим силы, и определил следующее: стараться не повторять Крещение еретиков, поскольку они крестят так же, как Церковь, и те, кто был крещен ими и желает обратиться к Церкви, должны приниматьcя единственно через возложение рук.
Августин не считал погрешением со стороны Киприана непослушание определению Стефана. Напротив, он извинял его тем, что Киприан исправился бы, укажи ему на ошибку Вселенский Собор, которому предстояло рассмотреть этот вопрос… Не только державшиеся диаметрально противоположного мнения по отношению к Стефану, но и те, кто не хотел крестить еретиков, не следовали мнению Стефана всецело, но лишь отчасти. Ибо три Собора — Арелатский, Никейский и Константинопольский (последние два были Вселенские, их определения приняла вся Церковь) — определили, что крещения тех еретиков, которые употребляли не ту форму (εἴδος), которую заповедал Христос, недействительны, а таких еретиков (не употребляющих эту форму) в те времена было немало. Стефан же принимал крещения не чьи-то, а просто всех еретиков подряд». [51]
Заключение
Многие святые, обращавшие внимание на полемику между святителем Стефаном Римским и священномучеником Киприаном Карфагенским, отмечали, что позиция последнего была новой и ошибочной. Не лишены были серьезных заблуждений, связанных с чиноприёмом, и некоторые оппоненты и критики святого Киприана. Святые отцы и поздние видные богословы к заблуждению священномученика относились снисходительно, но вслед за Церковью осуждали его последователей.
Святой Киприан отстаивал своё мнение до целого ряда решений, принятых на Вселенских и авторитетных Поместных Соборах. В то время как преподобный Викентий Леринский, блаженные Августин и Иероним застали множество таких Соборов, которые вступили в прямое противоречие со мнением святого Киприана и его единомышленников, а именно: Арльский (314 г.), Карфагенские Соборы (348 и 401 гг.), Лаодикийский (360 г.), I и II Вселенские Соборы (325 и 381 гг.).
Блаженный Августин был убежден, что священномученик Киприан изменил бы свою точку зрения, если бы при нем состоялся Вселенский Собор, решивший спорный вопрос о Таинствах еретиков и чиноприёма разных внецерковных групп.
Подобное можно сказать и о другом великом святом, Василии Великом, исходя из его же слов по поводу необходимости точного соборного решения по вопросам чиноприёма. Его позицию мы также попробуем проанализировать в двух наших статьях (см. Правила святителя Василия Великого и икономическая теория чиноприёма. Часть первая).
[1] Правильность формы Крещения недостаточна для признания его действительности. Необходима еще правильная вера в Бога-Троицу. Именно этим объясняется прием через Крещение последователей Павла Самосатского – павлиниан (19-е правило I Вселенского Собора), которые, по свидетельству святителя Афанасия Великого, не нарушали форму Крещения, однако, веровали в Троицу по-саввелиански – как в три проявления Одного. Хотя Папа Иннокентий I (417☦) и писал о том, что они не совершали Крещений во имя трех Лиц Святой Троицы. Однако, здесь, по всей видимости, под нарушением формы понимается нарушение веры: формально крестя во имя Отца и Сына, и Святого Духа они, по сути, крестили во имя Одного. Нарушение веры в Троицу неоднократно рассматривается Отцами в качестве искажения формы Крещения (об этом писали святой Киприан и епископ Фирмилиан, а позже – святители Афанасий Великий и Василий Великий).
[2] Цит. по В. В. Болотов. Лекции по истории древней Церкви, т. 2
[3] Вступительная часть статьи взята из: IV) Спор св. Киприана Карфагенского со св. Стефаном Римским о чиноприеме и его рецепция. Часть 3.
[4] Критикуя позицию святого Киприана Карфагенского, справедливо будет упомянуть и об ошибках, связанных с чиноприёмом и сакраментологией, его оппонентов и последующих критиков.
[5] Цитаты святого Августина будут приведены далее в этой статье.
Преподобный Иероним: «Следует твердо держаться той Церкви, которая, будучи основана апостолами, продолжает свое существование до настоящего дня. Услышишь где-нибудь о таких, которые, считая, себя христовыми, приняли имя не от Господа Иисуса Христа, а от кого-либо другого, как например о Маркионитах, Валентинианах, Монтенсах или Кампитах, знай, что то не церковь Христова, а синагога антихриста». (Разговор против люцифериан)
«По спасении верующих на горе Сионе и в Иерусалиме и по призвании оставшихся из среды народа иудейского, уверовавших вместе с апостолами и чрез апостолов, в то время, когда будет возвращен плен Иуды и Иерусалима Господом, который пришел проповедовать слепым прозрение и пленным освобождение и избавил исповедующих Господа и пребывающих в Церкви, имеющей видение мира, Он соберет все народы, не восхотевшие уверовать, и отведет их в долину «Иосафата», что по-гречески, соответственно еврейскому подлиннику, яснее называется то еесть низведу и с высоты свергну вниз. При этом обрати внимание на то, что когда Господь призывает всех неверующих или противные силы на Суд и производит Суд над ними за народ Свой, то говорит: «отведу их в долину Иосафата». <…>
Всё это, как говорят иудеи, буквально исполнилось во времена Веспасиана и Тита и в особенности Адриана. Если же мы будем относить написанное ко дню Суда, то должны будем сказать, что всякий спасаемый спасается в Церкви или в Небесном Иерусалиме. Когда будет возвращен плен Иуды и Иерусалима, тогда все будут собраны и отведены в долину Иосафата, и там Господь произведет Суд над теми, кои преследовали народ Его и разделили себе наследие Господне, рассеяли их между народами и о земле Его бросали жребий. Это мы должны относить не только к еретикам, которые разделили себе народ Божий и обратили его в язычников, но ко всем суровым и высокомерным учителям, которые под именем учителей и священников господствуют над клирами и угнетают подчиненных им». (Одна книга толкований на пророка Иоиля, Глава III)
[6] Вопросы чиноприёма важны при изучении вероучения, поскольку они относятся не только к дисциплинарной области канонического права, но и неразрывно связаны с некоторыми разделами догматики: экклесиология (учение о Церкви), сакраментология (учение о Таинствах) и сотериология (учение о спасении).
[7] Святитель Оптат Милевитский (ок. 320 – ок. 390☦) – образованный богослов и историк из Нумидии. Его почитание на православном Западе никогда не прекращалось, в том числе, и в лице великих западных святых. На православном Востоке в византийский период имя Оптата было неизвестно. Вопрос о его почитании в Русской Церкви берет свое начало с XIX века благодаря трудам святителя Филарета (Гумилевского). В начале XXI века святитель Оптат был канонизирован Русской Православной Церковью Заграницей.
[8] Оригинальное название труда не сохранилось.
[9] Донатисты, ссылаясь на учение святого Киприана Карфагенского, перекрещивали всех переходивших к ним. Опровергая эту практику, епископ Оптат доказывает, что Крещение должно совершаться над человеком только единожды. Он приводит в пример образы Потопа и обрезания, которые использовались и его оппонентом Парменианом. Но Оптат акцентирует внимание на том, что и Потоп, и обрезание никогда не повторялись (Ibid. V 1). Святитель Оптат указывает, что для совершения Таинства Крещения необходимы 3 составных элемента: Бог Троица, вера верующего и совершитель Таинства (Ibid.V 4. 1). Для Пармениана совершитель Крещения, епископ или священник, стоял на первом месте, что неоднократно опровергал Оптат, говоря, что в Крещении «самое первое место занимает Троица, без Которой ничего не может совершиться» (Ibidem). Именно Бог омывает грехи в Крещении, а не совершитель Таинства. По словам святого Оптата, «очищать свойственно Богу, а не человеку» (Ibid. V 4. 8). Донатисты хвалились тем, что им принадлежит дар Крещения, поскольку он находится во власти подающего, а не принимающего. Оптат, говоря о роли совершителя Таинства Крещения, пишет, что «всем служителям свойственно не господство, но служение» (Ibid. V 7. 12), приводя в пример апостола Павла (1 Кор 3. 7). Необходима для Крещения и вера принимающего, которая, по мысли Оптата, является обязательной для очищения, поскольку без веры и Христос никого не исцелял. (Источник: ОПТАТ)
[10] Блаженный Августин. О согласии евангелистов. Книга 4. Глава V.
[11] Законность Таинств – важное каноническое понятие. Законные Таинства совершаются только в Церкви с благословения законных преемников апостолов – православных епископов, неотделенных и неотлученных от Церкви.
«Если они [донатисты] могут иметь Крещение вне Церкви, почему не могут также и давать его? Ты говоришь, что «незаконно (non recte) вне подается Крещение», мы отвечаем: «Подобно тому, как незаконно вне имеет Крещение, и все же имеет, так и незаконно вне подается Крещение, но все же подается». Подобно тому, как при покаянном возвращении (reconciliationem) в единство обладание Крещением, принятым до ухода в схизму, начинает быть полезным, не принося пользы вне единства, так и через то же самое покаяние Крещение, принятое в схизме, становится полезным, будучи преподано без пользы вне единства». (Святитель Августин Иппонийский. О Крещении против донатистов - иеромонах Афанасий (Букин))
[12] Если во внецерковном Крещении не омывается первородный грех, тогда там нет и самого Таинства Крещения, поскольку по учению всей Церкви главная суть этого Таинства заключается в омытии прародительского греха: «Крещение является омовением и истреблением первородного греха посредством троекратного погружения в воду, с произнесением священником этих слов: «Во имя Отца. Аминь. И Сына. Аминь. И Святаго Духа. Аминь». После этого, от рождения водой и Духом, бывает примирение человека с Богом, и человеку открывается вход в Царство Небесное, по словам Спасителя нашего: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3:5). Но это Таинство, будучи однажды принято, не должно быть повторено вновь, при условии, что лицо, совершившее Крещение, православно верило в единого Триипостасного Бога и точно, без каких-либо изменений, произнесло вышеупомянутые слова, а именно: «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь», согласно пониманию Кафолической и Православной Церкви».
«[Крещение] уничтожает все грехи: первородный у младенцев, а у взрослых – и первородный, и произвольный. Во-вторых, оно явно обновляет или возрождает человека, и возвращает его в то состояние праведности, в котором он находился, когда был невинным и безгрешным, как свидетельствует Апостол: «Но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего» (1Кор. 6:11). Кроме того, Крещением мы становимся членами Тела Христова и облекаемся в Господа нашего, как свидетельствует Апостол: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал. 3:27)». (святитель Петр (Могила), митрополит Киевский Православное исповедание Кафолической и Апостольской Церкви Восточной.)
Но принимая Крещение вне Церкви, т.е. незаконно, с нераскаянными смертными грехами, человек вновь сразу же отпадает от Церкви, к которой только что присоединился через Крещение, теряет благодать данную в Таинстве. Однако, первородный грех уже омыт, уничтожены вина и наказание за грех, но остаются личные нераскаянные смертные грехи, и человек всё еще находится вне Церкви – вне ковчега спасения.
[13] «Нельзя говорить, что у католиков нет благодати. У них есть благодать, в силу непрерывной преемственности законной иерархии, ведущей свое начало от самого Апостола Петра. Но эта благодать у католиков не действенна. Она, если только можно так выразиться, связана католическими ересями и потому не спасает. Что же касается до протестантов, то их даже и сравнить нельзя с православными в отношении к новозаветной благодати, ибо у них нет сей внутренней перерождающей благодати. Нет ее потому, что она во всех дарах Божественного Духа подается верующим в Таинстве Миропомазания. А сего Таинства нет у протестантов. Кроме того, нет у них и Таинства священства.
Следовательно, нет иерархии, через которую изливалась