О необходимости знать Православную веру. Часть 2. «Простые» люди. Прп. Иоанн Лествичник

Проблема с «простыми» людьми, по мнению автора статьи, состоит в том, что их становится все меньше и меньше. Вторая часть публикации посвящена пониманию добродетели простоты у преподобного Иоанна Синайского.
28.07.2022 Трудами братии монастыря  1 273

Предыдущую часть статьи читайте по ссылке: О Необходимости знать православную веру. Часть 1.


Замечание: Если кого-то вдруг смутит обличительный тон публикации, прошу учесть, что он направлен не только на неких сторонних людей и богословов, но прежде всего на не простоту и зараженное лукавством сердце самого автора статьи.

«Простые» люди и современные для них проповедники.

Проблема с «простыми» людьми состоит в том, что по-настоящему простых людей в наше время становится все меньше и меньше. Нехристианское воспитание, cоветское атеистическое или современное либеральное образование, пагубное влияние СМИ и литературы, тяжелые смертные грехи, совершаемые с самых юных лет, потребительский культ удовлетворения и взращивания страстей, всеохватывающее лукавство и лицемерие, выдаваемые за житейскую мудрость, — все сие и подобное просто не дают современному человеку, попавшему под такое тлетворное влияние, остаться по-настоящему простым и открытым для божественной благодати. Нехристианский, бездуховный образ жизни постоянно изменяет душу человека в худшую сторону, не дает ей нравственно возрастать и делает из человека очень и очень сложное существо, раздираемое бесчисленными страстями, духовными болезнями и внутренними противоречиями. Постоянное близкое общение с лукавыми людьми и жизнь по законам мира и греха очень быстро меняют сознание человека, и вскоре он становиться неспособным мыслить, говорить и действовать просто. Обладатель больного сознания куда больше становиться склонным к лукавству и лицемерию.

Современный «простой» человек, будь он молод или стар, образован или невежественен, умен или очень глуп, придерживается он общепринятых нравственных устоев своего общества или считает их бесполезной формальностью, — наш «простой» человек слишком не похож на простого деревенского крестьянина или городского рабочего, живших несколько десятков или сотен лет тому назад.

Где сейчас живут эти простые люди с простым восприятием Божьего мира, которые простыми глазами смотрят на ближних, на радости и скорби, посылаемые Божиим Промыслом, с сердечной простотой и несомненной верой принимающие истины, содержащиеся в Священном Писании и святоотеческих творениях, не засоряющие свой ум бесконечным потоком душевредной или нейтрально пустой развлекательной информацией? Где эти люди, которые искренно, по-детски веруют в Бога, стремятся жить по совести, так же, как старались жить их отцы и деды? Такие люди есть и сейчас, но их, по моему убеждению, очень мало.

«Крестьянский обед в поле», 1871г., художник Маковский В.Е. (1846-1920 гг.)
«Крестьянский обед в поле», 1871г., художник Маковский В.Е. (1846-1920 гг.)
Разумеется, во все времена во всем христианском мире в одних и тех же местах жили не только святые и праведники, но были и средние по благочестию христиане, пребывающие в жестоком борении с грубыми страстями, а вместе с ними жили и некающиеся грешники. Всегда вместе сосуществовали христиане, живущие свято, просто, по заповедям и совести, и живущие лукаво и негодно, больше для удовлетворения своих страстей, чем для Бога. И все же, чем ближе мы приближаемся к закату времен, тем сильнее в верующих оскудевают благочестие, добродетель и простота, так, что «когда придет Сын Человеческий: найдет ли веру на земле?» (Ср. Лк. 18:8)

В дореволюционной России деревенские крестьяне и городские мещане с детства знали Господни заповеди и изучали Закон Божий. При этом они в прямом смысле слова «в поте лица ели хлеб свой» (Быт. 3:17). Люди считали своей прямой обязанностью приходить в Церковь Божию (в советское время часто ехали или шли в соседнее село, километров эдак за 10-20), где они слушали проповедь такого же, как и они, не сильно образованного, но умудренного опытом и бесчисленными скорбями священника. Нет, наши «простые» люди не будут теми простыми людьми, которые, слушая в церкви Священное Писание, воспринимают Слово Божие как абсолютную и непреложную истину и руководство для повседневной жизни. Мало кто живет сейчас в нищете и непрестанном, пусть и невольном, аскетическом подвиге – в трудах по огромному хозяйству и воспитанию детей из пяти-десяти ртов. Мало кто нынче регулярно тревожит Николу Угодника и Казанскую Божью Матерь, чтобы уродили им побольше хлебушку в этом году, чтобы в семье никто не помер с голоду.

Современные проповедники

Наши «простые» люди нередко говорят, что у них совершенно не бывает времени и сил и вообще нет интеллектуальных способностей, чтобы почитать и понять, например, катехизис святителя Филарета, труды святителей Феофана Затворника или кого-то из древних или более современных отцов Церкви. Нашим «простецам» многое кажется там неясным, чересчур устаревшим или радикально строгим, а значит, скорее всего, ошибочным, чему при желании они легко найдут немало подтверждений в других, более ясных и понятных, современных церковных источниках.

К концу XIX, весь XX век и вплоть до сего дня (хотя сейчас потихоньку с этой бедой уже становится получше) отечественные, парижские и другие зарубежные богословы начали упорно учить, что наше богословие синодального периода, а иногда даже начиная со времен падения Византии или немного позднее, заразилось и подверглось всеохватывающим и всепобеждающим: «западному влиянию, латинскому пленению, мертвящей научной схоластике и бездуховному рационализму и юридизму». Православным христианам остается только смириться с этим «достовернейшим фактом», выходящим из уст светил богословия, что Русская Церковь (а заодно с ней, получается, и вся Вселенская Церковь) на официальном уровне последние лет эдак 200-300 точно, исповедовала латинские и протестантские ереси… Полнотой Церковной (всеми Поместными Церквями!) совместно принимались общие догматические документы, соборные определения и катехизисы, и именно их-то больше всего и ругают как «латинские, еретические и схоластические». Правда, надо сказать, что и у нескольких святых означенного периода можно встретить похожие мнения по поводу вредоносной схоластики, западного пленения и даже вероятных ошибок в общецерковных догматических документах (особенно Символических книгах). Тем не менее, несмотря на «ужасную схоластичность» этих источников, сами же эти святые рекомендуют читать эти же самые наши догматические документы, учебники и катехизисы…

Но, как бы то ни было, «к счастью», наши продвинутые богословы из Парижа, Бостона и других благословенных мест необъятной Европы, Америки и России, «очевидно» имеющие просвещение свыше, все-таки смогли освободить нас от всех этих бед, сделав блестящий тактический ход, а именно, объявив «неопатристический синтез», провозгласив непримиримую борьбу с мертвящим юридизмом в догматике, и, что самое главное, вернувшись «Назад к отцам!». Эмигранты-богословы всерьез полагали, что они верно переосмыслили и раскрыли всему миру православное святоотеческое вероучение, о котором, по-видимому, не подозревали даже сами эти святые отцы… Остается только довериться высокому полету их богословской мысли и глубинному духовному пониманию того, о чем же на самом деле писали отцы и учители Церкви, чему учит нас Слово Божие, и что было сокрыто от бездуховной синодальщины, а вместе с ней и всей заблуждающейся Церкви с её святителями и преподобными, Церкви, которая, по слову Писания, есть «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3:15), которую «врата адовы (ереси и заблуждения)» вообще-то никогда одолеть не должны (Ср. Мф. 16:13).

У наших «простых» людей почему-то часто находится достаточно времени, сил и понятливости, чтобы слушать, смотреть, читать и перечитывать известных православных проповедников, профессоров и титулованных учителей современного «православия». А отдельным верующим даже каким-то чудом удается понимать и высоко оценивать творчество и глубину учения модернистских русских богословов в эмиграции XX века. Напитавши свои души и умы таким новым «православием», претендующим на высокую духовность, им уже просто невозможно остаться простыми, даже если они вдруг такими когда-то и были. Также невозможно простому человеку отцедить яд их бесчисленных опасных заблуждений от Православной веры. А самое прискорбное, что им наверняка кто-то дает благословение ознакомиться и одухотвориться таким назидательным чтением.

Например, уважаемый всем приходом пастырь с академическим образованием может сказать своим чадам что-то на подобии: «Не нужно смущаться тем, что говорят обо всех этих замечательных богословах и мыслителях ревнующие не по разуму радикалы, не имеющие подлинной духовности, любви и рассуждения. Их можно и даже очень полезно читать, т.к. мы живем в современном мире, богословская мысль развивается, устремляется к новым интеллектуальным и духовным горизонтам, и поэтому для нас особенно ценны близкие к нам по времени богословы и проповедники. Эти учителя православия только по какому-то недоразумению и противлению фанатично настроенных традиционалистов все еще не прославлены в лике святых и учителей Церкви. Они несли всему миру свет истины и незамутненную юридизмом и формализмом православную веру, которая практически угасла во времена схоластики».

Сам этот пастырь, вполне может быть высоконравственным человеком и ревностным христианином, но при этом искренне заблуждаться, доверившись своим наставникам и не взяв на себя труд подвергнуть рецензии полученные богословские знания, и поэтому учить паству искаженному варианту православия.

Конечно, несмотря на серьезные вероучительные заблуждения многочисленных авторов, которые имелись в виду автором статьи, у них присутствует много вполне православных положений. Однако нужно помнить, что даже ложка яда в бочке с водой может стать для человека смертельной. Христианину, плохо знающему настоящую православную веру, заблуждения современных богословов могут принести огромный вред. А если при этом наши «простые» люди, глубоко восприняв идеи заблуждающихся или еретичествующих богословов, еще начнут отвергать учение святых Соборов и святых отцов, то и вовсе могут духовно погибнуть. Ведь и сами древние ересиархи говорили по большей части все православно, и осуждала их Церковь вовсе не за православные мысли, а за догматические заблуждения (ереси), которые могли присутствовать в их учениях в пропорции 1 к 99%.

Но оставим наши несколько отвлеченные рассуждения и лучше попробуем выяснить, в чем же заключается добродетель простоты в православном святоотеческом понимании.

Простота у преподобного Иоанна Лествичника

В понимании святоотеческой простоты нам особенно поможет преподобный Иоанн Синайский (VI–VII век) который в своей знаменитой «Лествице духовной», в 24-м слове «О кротости, простоте и незлобии, которые не от природы происходят, но приобретаются тщанием и трудами, и о лукавстве»учит:

«Простота есть утвердившийся навык души, которая сделалась чуждою всякого различия и неспособною к лукавству[1]».

«Бог совершенно прост, потому что совершенно духовен, совершенно благ. И твоя душа пусть не двоится на добро и зло».

«Первое свойство детского возраста есть безразличная простота; и доколе Адам имел ее, дотоле не видел наготы души своей, и ничего постыдного в наготе плоти своей. Похвальна и блаженна и та простота, которая бывает в некоторых от природы, но не так, как претворенная из лукавства чрез многие поты и труды; ибо первая покрывает нас от многоразличия и страстей, а вторая бывает причиною высочайшего смиренномудрия и кротости; почему и награда первой не велика, а последней преславна».

«Все, хотящие привлечь к себе Господа, приступим к Нему, как ученики к Учителю, с простотою, без притворства, без двоедушия и лукавства, без пытливости. Он, будучи прост и незлобен, хочет, чтобы и души, приходящие к Нему, были просты и незлобивы; ибо кто не имеет простоты, тот не может когда-либо увидеть смирение».

«Если разум надмевает многих, то напротив невежество и неученость некоторым образом умеренно смиряют. Блаженный Павел, прозванный Препростым, показал нам собою явственный пример, правило и образец блаженной простоты; ибо никто нигде не видал и не слыхал, да и не может никогда увидеть такого преуспеяния в столь краткое время».

«Борись, и старайся посмеваться своей мудрости. Делая так, обрящешь спасение и правость о Христе Иисусе, Господе нашем».

Добродетелям «простоты» и «правоты» (или правды) прп. Иоанн противопоставляет лукавство и лицемерие:

«Лукавство есть искусство, или, лучше сказать, безобразие бесовское, которое потеряло истину и думает утаить это от многих. Лицемерие есть противоположное тела с душой устроение, переплетенное всякими вымыслами».

«Правота есть незрительная мысль[2], искренний нрав, непритворное и неподготовленное слово».

«Нелукавый есть тот, кто находится в естественной чистоте души, как она была сотворена, и который искренно обращается со всеми».

«Кроткая душа – престол простоты, а гневливый ум есть делатель лукавства».

«Тихая душа вместит слова премудрости; ибо сказано: «Господь наставит кроткия на суд» (Пс. 24:9), паче же на рассуждение».

«Души кротких исполнятся разума; а гневливый ум сожитель тьмы и неразумия».

Видение Иоанна Лествичника. Храм Николы Надеина. Благовещенский придел, г. Ярославль.
Видение Иоанна Лествичника. Храм Николы Надеина. Благовещенский придел, г. Ярославль.
«Лукавство есть извращение правоты, обольщенный разум, лживое оправдание себя благонамеренностию, клятвы, повинные муке, двусмысленные слова, скрытность сердца, бездна лести, навык лгать, превратившееся в природу самомнение, противник смирения, личина покаяния, удаление плача, вражда против исповеди, упорство в своем мнении, причина падений, препятствие восстанию от падения, коварная улыбка при обличениях, безрассудное сетование, притворное благоговение; словом – оно есть бесовское житие».

«Лукавый есть лживый провидец, который думает, что он из слов может разуметь мысль других, и по внешним поступкам – сердечное расположение».

«Нелукавый есть тот, кто находится в естественной чистоте души, как она была сотворена, и который искренно обращается со всеми».

«Видал я таких людей, которые прежде были праводушны, а потом у лукавых научились лукавить. Я удивился, как могли они так скоро потерять свое природное свойство и преимущество. Но сколь удобно праводушным людям измениться в лукавых, столь трудно лукавым переродиться в простосердечных».

«Кто на сей степени[3] одержал победу, – да дерзает: ибо он, сделавшись подражателем Христу, обрел спасение».

Из других «слов-глав» Лествицы:

22:44. «Простые же сердцем не очень подвержены отравлению сим ядом; ибо тщеславие есть погубление простоты и притворное жительство».

26:66. «Знаю еще и пятое бесстрастие, которое бывает в душе от многой простоты и похвального незлобия. По справедливости посылается таковым «помощь от Бога, спасающаго правыя сердцем» (Пс. 7:11), и неприметно для них самих избавляющего от страстей, как и младенцы, когда с них снимут одежду, почти не примечают наготы своей».

***

Прп. Тихон (Голенков), духовный отец афонского старца прп. Паисия Святогорца
Прп. Тихон (Голенков), духовный отец афонского старца прп. Паисия Святогорца
Цитаты святого говорят сами за себя, проистекая из великого духовного опыта и божественного просвещения. Судите сами, дорогие читатели, верно ли их понимает автор статьи, желающий принести пользу ближним, но далеко отстоящий от простоты, о которой пишет прп. Иоанн.

Итак, из поучений святого игумена Синайской горы можно заключить, что:

Простота – это цельное, утвердившееся устроение души, чуждое гордости, лукавства, лицемерия, гнева и прочих страстей.

Человек, стяжавший простоту, не раздирается страстями и противоречиями, не вступает в конфликт с совестью в выборе между добром и злом, волей Божией и волей падшего естества – самостью. Он открыт для восприятия Божественной правды и носит эту правость в своем сердце. Такой простотой обладали первозданные Адам и Ева до тех пор, пока не пали по причине гордости, преслушав заповедь Божию и не возжелав «быть как боги», но без Бога. Их простота была еще не совершенной, а как бы начальной – естественной. Праотцы поддались лукавому и лицемерному соблазну падшего змия – Денницы, и вскоре сами потеряли свою природную простоту и сделались лукавы и лицемерны, подобно их новому советчику, что видно из их самооправданий, страха, стыда и перекладывания вины на другого, в то время как Бог всячески призывал их к покаянию, чтобы предотвратить катастрофу грехопадения для всего человечества (ср. Быт. 3).

Простота бывает природная, как бы сохраненная с детства, потому что малые дети обычно просты, доверчивы и незлобивы. «Простой» человек не замечает зла в других и вообще не мыслит зла, его природная простота «покрывает его от многоразличия[4] и страстей». Природной простоты можно лишиться, «научившись лукавить у лукавых», как этому научились Адам и Ева у сатаны. Праводушным (простым) людям легко измениться в лукавых, а лукавым переродиться в простосердечных очень трудно. Совершенно прост и нелукав тот, кто находится «в естественной чистоте души, как она была сотворена, и который искренно обращается со всеми».

Простота бывает и от многотрудного подвига, которая бывает «причиною «высочайшего смиренномудрия и кротости», когда она претворяется из лукавства, и эта простота гораздо похвальнее и ценнее простоты природной, которую, повторюсь, легко потерять, «научившись лукавить у лукавых».

Простота стяжавается постепенно, когда человек борется со всевозможными проявлениями падшего человека: лукавством, двоедушием, высокоумием, тщеславием и вообще любыми проявлениями гордости. Бог – прост, это одно из свойств Божественной природы, поэтому и мы должны стремиться в возможной для нас мере уподобиться Творцу в сердечной простоте и правоте, чтобы простота стала нашим естественным состоянием. Кто не стяжает простоту, тот никогда не достигнет смирения и прочих добродетелей. Простоте совершенно чуждо всякое тщеславие и притворство, а также гневливость. Стяжавшие трудами простоту неприметно для себя достигают и бесстрастия. Простота также неразрывна с кротостью и правостию. Кроткая и простая душа усвояет себе по благодати Божией просвещение разума (ведение), премудрость и дар рассуждения в противность неразумию и тьме неведения, приличествующих лукавству и горделивой гневливости.

Правота (правость сердца, праводушие, справедливость) – устроение преуспевших и бесстрастных, стяжавших трудами и потами простоту и смирение. Оно чуждо всякого лукавства, имеет ум, очищенный от посторонних греховных помыслов, искренний нрав и простое непритворное слово.

Лукавый не имеет в себе истины и лицемерно пытается утаить это от других. Лукавый ложно судит о людях по их словам и поступкам, мнит о том, что этот его суд истинен, и тем самым осуждает и клевещет на них, делая дело первого клеветника – сатаны. Лукавый и сам по своему нраву подобен бесам.

Разум (т.е. интеллектуальные познания), напроч лишенный добродетелей простоты и смирения, надмевает, а неученость умеренно смиряет. Мнящие себя мудрыми и рассудительными, кичащиеся своими мирскими познаниями и образованностью, совершенно удалились от простоты.

***

Описание добродетели простоты у прп. Иоанна, можно считать образцовым, и, уже исходя из него, следует сравнивать то, что пишут о простоте другие святые и духовные писатели, чем автор статьи, если Бог даст, и займется в следующих частях публикации. Об образцовой простоте неученого и некнижного прп. Павла Препростого и других святых подвижников простецов планирую написать также в следующей части.


[1] Славянский перевод: «неподвижною к зломыслию»

[2] Вероятно, имеется в виду состояние, когда ум подвижника становится чистым от помыслов. Исихасты по благодати Божией достигают такой меры безстрастия, что их больше не тревожат греховные помыслы, и вообще никакие случайные помыслы, происходящие от естества, страстей или бесов, но бывают только благие, посылаемые от Бога. Это состояние весьма преуспевших подвижников или совершенных.

[3] Лествица святого Иоанна условно разбита по иерархичности ступеней восхождения к совершенству. Условно потому, что в действительности все добродетели и страсти взаимосвязаны между собой, и поэтому едва ли возможно преуспевать в борьбе с определенными страстями или преуспевать в одних каких-то добродетелях, и при этом совершенно не радеть о других. На каждой из ступеней святой научает читающего, что споспешествует или мешает стяжанию той или иной добродетели или как бороться с главенствующими страстями. Добродетель простоты он воздвиг очень высоко на пути восхождения к святости и бесстрастию – на 24 ступень.

[4] Многоразличие, возможно, следует понимать, как пытливость, недоверчивость, подозрительность.


Рекомендуем

Теперь можно подавать записки через Telegram
Теперь можно подавать записки через Telegram

Спешим сообщить, что в преддверии Троицкой родительской субботы для Вашего удобства мы создали телеграм-бот, с помощью которого Вы можете подавать записки о здравии и упокоении в нашу церковную лавку, а также сделать пожертвование.

1559

Приложение «Валаам»

Пожертвования
Трудничество

Фото

Другие фото

Видео

Другие видео

Погода на Валааме

+25°
сегодня в 13:19
Ветер
1.8 м/с, ЮВ
Осадки
0.0 мм
Давление
765.6 мм рт. ст.
Влажность
65%