Здравствуй, место духовных подвигов!

В февральскую пургу ровно 30 лет назад немногочисленная братия встречала нового наместника Валаамского монастыря архимандрита Панкратия и его верного спутника – послушника Венко Петрова...
06.02.2023 Трудами братии монастыря  2 169

Вспоминает владыка Панкратий:

— В Крещенский сочельник Святейший Патриарх Алексий II подписал указ о моём назначении наместником Валаамского Спасо-Преображенского ставропигиального монастыря, и на следующий день, точнее, вечером 19 января 1993 года, мы втроём выехали из Москвы в Санкт-Петербург на поезде — вместе с послушником Ве́нко из Македонии, будущим отцом Мефодием, и лаврским прихожанином Евгением Мухиным, будущим экономом монастыря, отцом Ефремом.

В Петербурге остановились на подворье, начали дела принимать...


Вспоминает архимандрит Мефодий:

Послушник Венко, будущий отец Мефодий. Фото Сергея Компанийченко. 1993 год.
Послушник Венко, будущий отец Мефодий. Фото Сергея Компанийченко. 1993 год.

— Я родился и вырос на Балканах. Собирался уйти в Григориатский монастырь на Святую Гору Афон, но Божиим Промыслом меня туда не пропустили, в Салониках не выдали визу. И тогда я поехал в Россию, в Троице-Сергиеву лавру.

Весь мой путь до России меня просто Ангелы несли. Потому что такие события, такие совпадения человеку невозможно срежиссировать. Если бы я попал в одно место на пять минут позже, то уже не был бы в России. Всё было расписано по минутам, заранее!

Наш Владыка в то время был экономом Лавры, мы подружились. Когда его назначили наместником Валаамского монастыря, он меня спрашивает: «Хочешь на Валаам?» — «Что такое Валаам?» — «Пошли к старцу».

Приходим к батюшке Кириллу (Павлову), ещё не зашли к нему, слышим в прихожей: «Пусть македонец едет на Валаам». — «Ну, ты услышал?» — «Да!» — «Поехали...»


Вспоминает монах Ефрем:

— Если Владыка и отец Мефодий направлялись на Валаам с конкретной целью, можно сказать, на всю жизнь, то я к тому времени ещё не определился с выбором жизненного пути, был обычным прихожанином в паломнической поездке «на месяц». Только вот «месяц» этот растянулся на долгие годы.

Родом я из Сергиева Посада. После армии крестился, начал потихонечку воцерковляться, посещать богослужения в Лавре. Там волею Божьею пути наши с Владыкой пересеклись, и с 1990-го года я раз в неделю старался ходить к нему на исповедь. На вопросы, которые меня, двадцатилетнего юношу, тогда интересовали, отец Панкратий находил удивительно точные и краткие ответы.

В 1992 году я окончил Московский автомеханический институт по специальности «Автомобили и тракторы», получил диплом инженера-механика. Но это уже был конец перестройки, когда многие базовые предприятия автомобилестроения, например, мощные заводы АЗЛК и ЗиЛ, приходили в упадок и не набирали больше работников. Производство сокращалось, я фактически остался без работы.

И когда Владыка предложил мне поехать посмотреть и, может быть, чем-то помочь по специальности, я заинтересовался. У меня тогда была такая традиция: в зимний период старался совершить паломничество в какую-нибудь обитель, потрудничать во славу Божию. Правда, до Валаама в тот раз так и не добрался.

Я был уверен, что Владыка уже побывал в Петербурге, ознакомился с делами. Но нет, оказалось, что он тоже в первый раз приехал на подворье, поэтому мы задержались с приёмкой. Он и раньше говорил, что там имеются трудности в гараже, очень много старых машин. А после смены наместника в транспортном отделе вообще была неразбериха, возник достаточно широкий спектр проблем от восстановления неисправной поломанной техники до набора новых работников.

Справа трудник Евгений Мухин, будущий эконом монастыря
Справа трудник Евгений Мухин, будущий эконом монастыря

И, учитывая, что мне это дело понятно и близко, этому меня учили пять лет, меня оставили на подворье в Питере для того, чтобы помочь организовать автохозяйство, перевозки, снабжение монастыря необходимыми грузами, стройматериалами и так далее.

Владыка говорит: «Ну, если ты на месяц, тебе нет смысла сейчас на Валаам, всё равно полмесяца уже прошло. Помоги лучше здесь». Тем более добираться тогда на остров было достаточно сложно и тяжело. Корабли ходили нерегулярно, Ладога замерзала, можно было приехать — и не уехать...


Кто в море не ходил, тот Богу не молился

Владыка Панкратий:

— 6-го февраля, помолившись блаженной Ксении Петербургской, мы с послушником Венко выехали с подворья в Приозерск. Там пересели на небольшое судёнышко и вышли в открытую Ладогу к Валааму. Мороз стоял сильнейший, ветер, качка... Я раньше никогда по морю не ходил, тем более, в шторм, впервые подобное испытывал.

Поднимаюсь из каюты к капитану, смотрю: матрос привязался верёвкой и сбивает с бортов судна лёд, — оно быстро обледеневало на ветру со стороны волны и могло перевернуться... Путешествие было очень трудным, и иногда мне даже казалось, что не доберёмся мы до Валаама, не достоин я его.


Архимандрит Мефодий:

— Мы постоянно падали, потому что сильно качало, кораблик обледенел и всю дорогу шёл с креном в 30°. Каждые полчаса останавливались и лопатами сбивали лёд. Начальник монастырского флота Александр Никаноров, такой отважный, говорит Владыке: «Ничего не бойтесь. Мы много раз ходили при такой погоде».

Нашему брату иноку В. было так плохо, что он всю дорогу лежал пластом, его сильно тошнило. Мама его пришла к Владыке, тогда ещё архимандриту, и говорит: «Отец Панкратий, мой сын умирает! Он сейчас умрёт, я чувствую, что он умрёт!» Владыка посмотрел на капитана и говорит: «Может быть, мы развернёмся? Этот молодой инок умирает». А капитан на него так выразительно посмотрел и отвечает: «Если мы сейчас развернёмся, — мы все умрём!»

Я тогда плохо понимал русский язык, но то, что мы все умрём, — очень хорошо понял.


Вверху небо, внизу рыбы...

Владыка Панкратий:

— Мы не смогли подойти непосредственно к острову и остановились у кромки окружавшего его льда, у входа в Малую Никоновскую бухту. Пришлось с вещами идти пешком до берега. Мороз свирепый, ветер с ног сбивает. Только ступили на лёд: чемоданы полетели, отец Мефодий полетел, я полетел... слава Богу, что к берегу, а не в Ладогу.


Архимандрит Мефодий:

— Владыка говорит: «Выходи на берег». Я вышел — а берега нет... Лёд под ногами прозрачный-прозрачный, как стекло, — и тёмный, потому что весь снег сдуло, чёрная глубина под нами.

У нас был большой чемодан на колёсиках. Спускаюсь с ним на лёд, только поставил, он ... фью-ю ... и покатился! Я за ним побежал и сразу упал. Я ведь из Македонии, льда в жизни не видел, по нему никогда не ходил, а тут первый шаг, — и чемодан от меня поехал!

Кое-как на четвереньки поднялся, смотрю, — рыбы подо мной плавают! Встал, ветер опять на спину бросает. Вверх смотрю — небо, внизу — рыбы... Чемодан уже на сто метров вперёд укатил!

Добрались потихоньку до берега. Вышли прямо к кресту у Гефсиманского скита. Нас очень тепло встретили братья, Владыка спел тропарь, и мы стали прикладываться. Я, неопытный македонец, поцеловал крест — и примёрз к нему губами так, что еле оттащили... Эту свою первую северную экспедицию на всю жизнь запомнил, чувства были выше религиозных (смеётся).


«Боже мой, куда я попал?!»

Владыка Панкратий:

— Уже в сумерках мы вышли по льду к поклонному кресту у Гефсимани. На берегу нас дожидались отцы Никон и Герман (Рябцев). Вокруг всё свистит, пурга настоящая... Сели на «Вахту» ГАЗ-66*, поехали. Едем-едем... остановились, наконец. Выбрались из машины.

Внутреннее каре монастыря. Вид на Успенский трапезный храм. Фото Сергея Компанийченко.
Внутреннее каре монастыря. Вид на Успенский трапезный храм. Фото Сергея Компанийченко.

Вьюга, темень... Внизу у Монастырской бухты около лестницы встречает нас немногочисленная тогда братия, человек пятнадцать, с очень старыми хоругвями, я таких потрёпанных не видел никогда. Крестным ходом пошли в Собор. По ступеням поднимаемся, а у меня одна мысль: «Боже мой... куда я попал?»

Кое-как мы поднялись по лестнице, входим в каре... Я, конечно, ожидал увидеть печальную картину, но то, что открылось... Везде разруха, стены облупленные, страшные леса, как чёрная гнилая чешуя, в которые был одет огромный Спасо-Преображенский собор. Корпуса в очень плохом состоянии, в такой же коросте из полусгнивших досок, штукатурка, всё отваливается… просто кошмар. «Господи, — думаю, — помру ведь я на этих руинах!»

Зашли в храм — тоже чёрный, облупленный, иконостас поникший какой-то. Отслужили молебен у раки Преподобных. Я произнёс несколько слов о необходимости мира и единства среди братии в трудных условиях, потом пошли ужинать.


Архимандрит Мефодий:

— Владыка молчал всё время. Все думали, что он молится, — а он переживал очень сильно…


Слава Богу за все!

Владыка Панкратий:

— Настроение в первое время по приезде на Валаам, помню, было невесёлым. Вы поймите, я ведь приехал из Троице-Сергиевой лавры, достаточно обустроенной и ухоженной. А здесь всё рушилось прямо на глазах. Или как сравнить, например, с тем же Афоном, когда приходишь с многочасовой всенощной службы (они у нас действительно всю ночь проходили), а прямо за стенкой другое «бдение» в самом разгаре — с громкой музыкой и пьяными криками.

Было очень нелегко, и я, наверное, второй раз такое не смог бы уже понести. Но как-то Господь укреплял, посылал благодать Свою и помогал. Обычно, если человек попадает в сложные обстоятельства, он старается их облегчить. Например, мы часто оправдываем себя, когда не успеваем помолиться в дороге, или если работы было много. А у нас тогда наоборот: мы как-то старались больше молитвой брать.

С братией сложились очень хорошие отношения, мы помогали друг другу. С благодарностью вспоминаю отцов Феофана, Геронтия, Виссариона, Бориса, Александра... Одна из особенностей нашего монастыря — туда ехали именно те братья, которые ревновали о строгой жизни, об уставных продолжительных богослужениях без всяких сокращений. Очень много значили для нас книги о Старом Валааме, — духовное и молитвенное наследие отцов, живших здесь ранее.

С другой стороны, это такая своеобразная реакция на тот «облегчённый» вариант монастырской жизни, который установился в столичных монастырях. Поэтому и старались больше молиться. И я думаю, что как раз это нам и помогало, потому что без молитвы в таких тяжёлых условиях было бы просто не выжить...

Слава Богу за всё!




* Вахтенный грузовой полуавтобус с печкой для перевозки рабочих бригад.



Рекомендуем

Подать записку в монастырь через сайт обители
Подать записку в монастырь через сайт обители

Неусыпаемая Псалтирь – особый род молитвы. Неусыпаемой она называется так потому, что чтение происходит круглосуточно, без перерывов. Так молятся только в монастырях.

Видео 415424

Приложение «Валаам»

Пожертвования
Трудничество

Фото

Другие фото

Видео

Другие видео

Погода на Валааме

+6°
сегодня в 11:28
Ветер
4.0 м/с, CCВ
Осадки
0.0 мм
Давление
757.8 мм рт. ст.
Влажность
68%