Афон и Валаам: духовная связь
05.06.2018
Из афонских монастырей приходили посмотреть на Валаамскую обитель, и по ее правильной организации в духе православного аскетизма предпочитали ее даже монастырям Афонской горы.
Русское монашество с самого своего начала на Руси связано с афонским монашеством. Это подтверждается тем, что учредитель пустынножития прп. Антоний Киево-Печерский принял постриг в русском монастыре на св. Горе и был направлен игуменом на Русь. Статья посвящена сравнению традиций монашеского делания на Святой горе Афон и в Валаамском монастыре, а также вопросам преемства духовного жития.
Актуальность данной статьи обусловлена главным образом повышением интереса в обществе к укладу монашеской жизни и истории Святой горы в связи с празднуемым в 2016 году юбилеем 1000-летия русского присутствия на Афоне. В Русской Православной Церкви есть также особый монастырь, получивший наименование «Северного Афона». Данное обстоятельство дает возможность сравнить и выявить духовную связь этих особых мест монашеской жизни.
Еще с XIX в. Валаам «по сходству устройства своей внутренней жизни, устава, природных условий, идеально отвечавших духу аскетизма, называли, “верным снимком афонских монастырей”» [15, с. 85]. Как и Афон, Валаам окружен водами, находясь «среди обширного Ладожского озера, в северной его части, на группе лесистых и каменистых островов, полных чарующей прелести по дикости и живописности своей природы» [13, с. 760], и «совершенно удален от мира: ближайшие селения отстоят от него на расстоянии не менее 25 верст, и здесь нет даже следов нашей мирской жизни с ее мелочными повседневными интересами, нет тех соблазнов, которые могли бы отвлекать от труда и молитвы» [13, с. 760].
Игумен Дамаскин
Игумен Дамаскин (в миру Дамиан Кононов) родился в 1795 г. в крестьянской семье в Тверской губернии. На Валаам прибыл в 1819 г., в 1825 пострижен в монашество, в 1838 г. рукоположен во иеродиакона, скоро – в иеромонаха. На должность игумена рекомендован благочинным монастырей архимандритом Игнатием (Брянчаниновым) и возведен в сан игумена в 1939 г. В его время в монастыре была эпоха расцвета, велось обширное строительство. Скончался в 1881 г. после продолжительной болезни, погребен на устроенном им игуменском кладбище.
Писатель Б.К. Зайцев, который бывал на Афоне, приезжая в Валаамский монастырь, во многом видел здесь черты Святой горы: игумена Дамаскина он называл Афанасием Великим (прим. ред.: имеется в виду прп. Афанасий Афонский, игумен Великой лавры, а не свт. Афанасий Александрийский) Валаама, указывал на схожесть монастырских дорог «меж лесов <…>, в благообразии святых мест» [7, с. 176], облик схимонаха Николая сравнивал с встречавшимися ему старцами на Афоне, в запахе жасмина чувствовал что-то исконно русское, валаамское и одновременно афонское, напоминающее ему о посещении Андреевского скита [7, с. 160, 162, 188].
Географическое положение Афона и Валаама и другие элементы внешней схожести не только объединяли «монашеские государства», но и прекрасно располагали к монашескому деланию, создавая «совершенно особый мир, не тот, который мы видим в наших даже знаменитых лаврах, нет, — это место упорного и непрерывного труда, идеальной дисциплины, детски чистой веры и глубокого жизненного оптимизма» [13, с. 774].
Очень хорошо о положении Валаама, располагающем к подвижнической жизни, сказано в «Описании Валаамского монастыря и подвижников его»:
Отделенный от материка широкою пучиною вод, не имеющий вблизи себя мирских обитателей, Валаам не видит сует мира и своим обитателям открывает полную возможность всегда зреть пред очами Господа. Видно место это, столь скудное удобствами материальной жизни, Творец, все приспособлявший к созданию и искуплению человека, искони назначил для созерцательно-духовной жизни иноков, которые ради Царствия Небесного, оставляют добровольно все земные радости, мужественно решаются сносить всякие нужды и ничего не искать в жизни своей, кроме соединения с Господом.
Иеросхимонах Лев
Иеросхимонах Лев (в миру Лев Данилович Наголкин) родился в г. Карачеве Орловской губернии. В 1799 г. определен в послушники Белобережской пустыни. 14 сентября 1801 г. пострижен в монашество игуменом Трубчевского Спасского монастыря Кесарием. 22 декабря 1801 г. рукоположен в иеродиакона, 24 декабря того же года – в иеромонаха. В сентябре 1804 г. определен строителем Белобережской пустыни. 10 марта 1808 г. по слабости здоровья уволен от должности. 10 октября 1811 г. определен по желанию в число братства Валаамского монастыря. Был смотрителем Большого скита. 28 мая 1817 г. перешел в Заднее-Никифоровскую пустынь, приписную к Александро-Свирскому монастырю. Принял схиму с именем Лев. Старец Леонид поступил в Оптину пустынь в апреле 1829 г. и поселился в скиту. Скончался 28 сентября 1841 г. Незадолго до его кончины в 1839 г. к нему прибыл игумен Варлаам (Давыдов), с которым они жили в валаамском скиту. 27 июля 1996 г. иеросхимонах Лев вместе с двенадцатью другими оптинскими старцами был причислен к лику местночтимых святых Оптиной пустыни, а в 2000 г. прославлен Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви для общецерковного почитания.
В начале ХIХ в. ученики преподобного Паисия Величковского, подвизавшегося на Афоне, схимонах Феодор[1], иеромонахи Леонид и Клеопа[2] принесли на Валаам его традицию старчества, которая обогатила существующую со времени преподобного Назария Валаамского. С этого времени на Валааме начинает укрепляться традиция исихазма. Основным и главным содержанием «умного делания», как и на Афоне, оставалось творение Иисусовой молитвы, которая «совершается умом в сердце. Итогом этого сокровенного делания было созерцание таин Царствия Небесного и различные духовные дары, среди которых отличительным даром старческого служения считаются духовное рассуждение и пророческое ведение воли Божией» [17, с. 38].
Вообще под «умным деланием» подразумевается «путь самоотвержения и непрерывной духовной брани со страстями, их прилогами и приражениями, ежедневного исповедания своих помыслов старцу и непрестанного призывания имени Божия» [17, с. 39].
О видении таин Царствия Небесного посредством «умного делания» писал прп. Симеон Новый Богослов:
Вижу свет, которого не имеет мир, и, сидя в келии, вижу внутрь себя Творца мира, и беседую с ним и люблю Его, и питаюсь единым Боговедением, и, соединившись с Ним, превосхожду небеса… Это есть то, о чем возвещает Апостол: Что око не виде, и ухо не слыша, и на сердце плотяно не взыде (1 Кор. 2, 9), и, пребывая в этом, не только не хочешь выйти из келии, но и желал бы укрыться в глубине земли, дабы и там, вне всего мира, созерцать бессмертного своего Владыку и Создателя.
Преподобный Антипа
Преподобный Антипа Афонский, Валаамский, «молдованин» (в миру Александр Георгиевич Лукиан), родился в селе Калаподешти Текунчского уезда Молдавии в 1816 г. Жил в Бразском монастыре, где принял постриг с именем Леонтий и отправился на Афон. В монастыре Эсфигмен пострижен в схиму с именем Антипа. В это время на Афоне образовался молдавский скит, куда на должность келаря попросили схимонаха Антипу, предварительно посвятив его в иеродиакона, а позже – во иеромонаха. Затем о. Антипа три года управлял скитом, будучи одновременно и духовником братии, после чего отправился в Россию за сбором пожертвований на строительство скита и впервые посетил Валаам. 6 января 1865 г. уже окончательно прибыл в Валаамский монастырь, где поселился в скиту Всех святых. Духовно воспитал великих подвижников валаамских, например, иеросхимонаха Антипу (Половинкина), схимонаха Агапия (Молодяшина) и др., и окончательно сформировал на Валааме традицию «умного делания». Скончался 10 января 1882 г. В 1992 г. Священный Синод Румынской Православной Церкви причислил старца Антипу Калаподештского к лику святых в чине преподобных (акт от 20 июня 1992 г.). В 2000 г. указом патриарха Московского и всея Руси Алексия II имя прп. Антипы включено в месяцеслов Русской Православной Церкви. Мощи его обретены и почивают в храме преподобных Сергия и Германа Валаамских (нижний храм Преображенского собора).
На Валааме всегда с особым трепетом относились к афонской традиции. Особенно это выразилось в восприятии валаамцами опыта исихазма, являющегося основой иноческой жизни на Афоне. «С поселением на Валааме Антипы (Афонского, учителя умной молитвы — авт.) окончательно утвердилось возрождение связи великих островов православия» [8, с. 245]. Действительно, на Валааме очень усердно проходил подвиг молитвы Иисусовой: «Каждый инок десятками лет всецело погружался в келейную молитву, с которой нехотя расставался, уходя на послушания и в трапезную. В храме Иисусова молитва соединялась с ходом богослужения и поэтому монахи стояли неподвижно на своих местах, точно вкопанные, не шелохнутся, не двинутся, точно замирали в своих, как бы афонских стасидиях» [3, с. 516]. Старцы схимонах Николай (Монахов), иеросхимонах Михаил (Питкевич), схиигумен Иоанн (Алексеев) и многие другие преуспели в подвиге умной молитвы. Так, «внутреннее делание стало "солью" Валаама» [16, с. 80].
Духовные основы исихазма (молчальничества, безмолвия) – «умного делания» – определились уже в начальную пору восточно-христианского монашества. Впервые термин «молитва Иисусова» употребляет уже прп. Иоанн Лествичник. Четкое выражение учение получило в трудах прп. Симеона Нового Богослова (ХI в.) и свт. Григория Паламы (перв. пол. ХIV в.).
Также в обители укореняются заветы старца Паисия, по которым настоятель не обязательно должен быть духовной главой братства. Как писали тогда в изданиях обители, «необходимым условием <…> Валаамского подвижничества служит жизнь с советом, под руководством опытного наставника — старца. Жизнь "с советом" установлена для всех собственно потому, что только она одна <…> может привести к спасению и что только при ней исполняется обет послушания» [5, с. 33–33]. Каждому поступающему в монастырь назначался старец, которому следовало открывать помыслы, «отречься от своего ума и воли и действовать согласно указаниям своего наставника» [6, с. 43].
Вообще на Руси еще в конце XI в. и в первой половине XII в. в Киево-Печерском монастыре появляются духовники, не совмещающие духовное руководство с должностью игумена. Так, в качестве духовника некоторых Печерских братьев упоминается Онисифор Прозорливец, который «сподобился дара прозорливости от Бога, чтобы видеть согрешения людей и давать советы согрешившим» (Филарет (Гумилевский), архиеп. История Русской Церкви. - М. : Сретенский монастырь, 2001. - С. 170).
Три формы монашеской жизни
Здесь несколько слов стоит сказать о специфике форм монашеского жития на Валааме: «Cкиты были своеобразными филиалами монастыря. В целом подчиняясь монастырскому уставу, распорядку, хозяйственной его деятельности, скиты имеют и свои уставы, определяющие содержание бытия братии именно в этом скиту. И хоть Валаамская обитель являлась киновиею, то есть монастырем с общежитийным уставом, согласно которому и послушание, и трапеза общие, скитская и анахоретская жизнь в монастыре поощрялись. Но избрать жизнь скитскую или отшельническую можно было только с благословения самого настоятеля. И непременно пройдя прежде общежитийные послушания в самом монастыре» (Кузнецов Е. Валаамская тетрадь. - СПб. : Росток, 2003. - С. 73).
В ХХ в.[3] устав Валаамской обители предусматривал все три формы монашеской жизни: общежительную, скитскую и отшельническую. Все три формы характерны и для монастырей Афона. Хотя общежительная форма на Валааме строга для братии, но «многие не удовлетворяются ею и уходят в скиты. Особенность скитской жизни заключается в чередном чтении Псалтири… Трапеза скитников всегда постная и состоит из одних овощей» [4, с. 396]. По примеру Святой горы женщины в скит Иоанна Предтечи[4] не допускаются, а в скит Всех Святых[5] могут входить только раз в год[6].
Несмотря на различные формы устроения монашеской жизни, на Валааме, как и на Афоне, «главным необходимым условием во всех родах валаамского подвижничества служит жизнь под руководством опытного наставника-старца» [14, с. 25]. Старец, видевший духовное устроение воспитанников, вел к спасению под своим руководством учеников, которые, в свою очередь, стали наставниками для последующих иноков. На Валааме в рассматриваемый нами период, например, монах Иосиф (Шорин) был учеником духовника монастыря Иоасафа (Шабалина), а затем стал старцем иеромонаха Памвы (Игнатьева) и других подвижников.
Особый статус в обители Валаамской имели игумены, которые считались «вождями духовных ратников» [11, с. 262]. Аналогичное положение наблюдалось и в общежительных монастырях Афона, о чем сохранились свидетельства очевидцев: «Старцы имеют здесь (на Валааме — авт.) власть, но и они все — послушники игумена. Замечательно, что такое соединение власти старцев с самодержавием игумена характерный признак славянских монастырей даже на Афоне. Как только из строгого общежития, киновии, они обращаются в идиоритмы, т.е. своежительные монастыри с буржуазно-республиканским характером, — то тотчас же падает монастырь. И наоборот, с восстановлением киновии — поднимается и жизнь монастыря. Ясный пример этого представляет наш <…> монастырь св. Пантелеимона, также сербский — Хиландарь, болгарский — Зограф и др.» [16, с. 66].
«Греческие идиоритмы отличаются распущенностью. И вспоминаются мне слова одного ученого афонского богомольца: многому бы "мир" мог поучиться у людей "не от мира сего". Особенно характерно и важно для нас, русских граждан, теперь знать, что славянские монастыри процветают при строгом самодержавии игумена и непосредственной связи его со старцами» [16, с. 66].
Важно отметить, что и на Афоне в начале ХХ в. питали особый интерес к Валаамскому монастырю, который славился своими подвижниками веры и благочестия. Посетивший обитель писатель Василий Немирович-Данченко заметил, что «изо всех типов старчества (прим. ред.: он сравнивал с другими русскими монастырями, которые посещал сам, например, с Соловецким монастырем) тип валаамского старчества наиболее целен и полон» [10, с. 532]. Сохранились архивные сведения о том, как на Валаам с Афона приезжали монахи и посещали валаамских старцев. Об одном из таких посещений Валаама в 1912 г. писал в своем дневнике монах Иосиф (Шорин):
«Передавал мой ученик канонарх Гавриил. Он сопровождал на Предтеченский афонких старцев: иеромонаха и иеродиакона. Они пожелали повидаться со старцем иеромонахом Исаией, жившим много лет в скиту и достигшим 80 лет. Он вышел к ним в полном облачении, не спрашивая иеродиакона, благословил, назвав его иеродиаконом, затруднялся беседовать с пришельцами без благословения, послал их в храм во имя св. Иоанна Предтечи служить Крестителю молебен, в сие время был гром и дождь. Во время служения молебна из купола потекла струя воды на икону святого Крестителя Иоанна. Воду сию они с благоговением пили, удивляясь случившемуся. Не по вере ли пришельцев к святости места и благословения отца Исайи Предтеча Господень удивил над ними свою милость?» [1, л. 22–23].
Более того, «из афонских монастырей приходили посмотреть на Валаамскую обитель, и по ее правильной организации в духе православного аскетизма предпочитали ее даже монастырям Афонской горы» [9, с. 138].
В свою очередь и насельники Валаама стремились побывать на Святой горе. Так, в 1911 г. иеромонах Маркиан (Попов) совершил продолжительное паломничество «в Палестину, на Афон и по России<…>: исполнить мое сердечное и заветное желание, еще с юных лет имеющееся в моем сердце, посетить Св. Град Иерусалим и Св. Гору Афонскую <…>, чтобы оное послужило на пользу моей души и к стяжанию опытности и доброго рассуждения» [2, л. 1, 213]. В путевом дневнике, который вел иеромонах «больше для своей памяти и для доброго воспоминания о пережитых впечатлениях» [2, л. 213], он записал маршрут путешествия, интересующие его достопримечательности и события, поучения духовно опытных наставников, встречающихся ему, и свои размышления. Особенно внимательно он изучал богослужение в разных церквах и монастырях и сравнивал его с валаамской практикой.
После Святой Земли отец Маркиан оста