Очерк о послушании агрономской службы

Агрономская служба монастыря, наверное, одна из самых известных за пределами обители. Кто не наслышан об удивительных яблоневых садах, выросших на изначально совершенно неприспособленной для этого почве благодаря трудам многих и многих дореволюционных монахов? Эти сады и сейчас верно служат братии, не испытывающей недостатка ни в яблоках ранних сортов, ни в осенней антоновке. А сколько ягод собирают за лето! Варенья потом хватает на всю зиму.
24.04.2013 Трудами братии монастыря  9 942
Наши сады, как и сто лет назад, требуют постоянного профессионального ухода, им-то и занимается агрономская служба. Сергей, непосредственный помощник иеромонаха Григория, агронома монастыря, — один из самых активных трудников; вот уже третий год он почти все время проводит на Валааме. Его история не совсем обычна. До приезда на Валаам в 2010 году он жил и трудился зоотехником в деревне «Светлана» — это расположенная в Ленинградской области кемпхильская община, идеология которой проистекает из теософского учения Рудольфа Штайнера; в «Светлане» живут и трудятся под патронажем волонтеров люди с различными физическими и психическими отклонениями. По словам Сергея, трудничество на Валааме кардинально изменило его отношения с Богом, да и с самим собой. Наш очерк — попытка в немногих словах описать эти изменения.

— Сергей, расскажи, пожалуйста, сколько тебе лет, когда и как, при каких обстоятельствах ты попал на Валаам?

— Мне тридцать шесть лет, я уроженец Санкт-Петербурга. Когда я жил в «Светлане», один из наших братьев ездил в туристическую поездку на Валаам и потом очень увлекательно об этом рассказывал. Тогда-то у меня и появилось желание съездить и посмотреть все самому. По совету одного из наших руководителей, я побывал на Санкт-Петербургском подворье монастыря и узнал о разных способах посещения Валаама. Потом этот же руководитель связался с монастырским офисом гостиничной службы и договорился, чтобы меня приняли трудником.

— Чем ты занимался в «Светлане»?

— Сельским хозяйством, работал зоотехником (там много свиней, коров). Я мог жить в «Светлане» и дальше, люди там живут по пятнадцать-двадцать лет. Внешне много схожего с монастырем: система общежития, общая трапеза, есть сады, огороды, всем необходимым обеспечивают. Только в «Светлане» всем заправляют волонтеры, в основном иностранные, они и за тяжелобольными инвалидами ухаживают. Мне тоже приходилось этим заниматься, но сколько же при этом требуется любви, терпения и смирения! Вообще-то у меня в Питере своя семья: мама, бабушка, сестры двоюродные.

— Какие у тебя были отношения с Православной Церковью до приезда в монастырь? Во что ты вообще верил, на какие ценности опирался?

— Когда я учился в школе, нам учительница рассказывала о происхождении человека от обезьяны. Меня еще тогда заинтересовало: откуда взялась обезьяна, откуда взялось все? Учительница рассказывала про некий взрыв, но как-то я этим взрывом не удовлетворился, а больше доверял бабушке, которая рассказывала мне про Бога; сейчас бабушке сто лет. Потом развалился Советский Союз, и нашу школу стали постоянно посещать разные сектанты, раздавали жвачку, кока-колу, что нам, подросткам, очень нравилось, мы ведь тогда ничего в религии не понимали. Наконец родители возмутились и пошли к директору школы, а тот неожиданно предложил всех нас крестить. Так я принял крещение, двенадцатого июля девяносто второго года. А до этого в семье у меня, кроме бабушки, не было крещеных и верующих. После крещения я стал периодически заглядывать в церковь в Петергофе; заходил в храм, ставил свечку, крестился и уходил. Не исповедовался, не причащался. В Бога я верил, если можно так выразиться, пятьдесят на пятьдесят, иногда молился: «Господи, помоги мне, грешному». Сознательно я пришел к вере только на Валааме.

— Что изменилось в твоем мировоззрении на Валааме?

— Все самое интересное произошло в течение первых нескольких дней моего пребывания на острове в июне две тысячи десятого года. Меня отправили жить в восьмиместный строительный вагончик в верхнем саду, а послушание назначили в среднем саду у отца Григория. Сначала на меня «набросились» помыслы, как будто все время кто-то нашептывал в ухо: «Что ты здесь делаешь, скорее все бросай и возвращайся. Зачем тебе нужна такая убогая жизнь? У тебя же есть семья, нормальные условия…» Мой сосед по вагончику, видимо, прислушался к подобным «советам» и через два дня уехал. Я тоже заунывал, а потом смотрю: все мои недостатки стали видны как на ладони. Один брат посоветовал мне пойти на исповедь. В субботу на всенощном бдении я впервые в жизни исповедовался у отца Саввы, а в воскресенье впервые причастился. И так мирно на душе стало, что тут же пропало желание уезжать. Так я и остался до осени в этом чудном вагончике. Никакого неудовольствия больше не возникало, стал учиться жить по воле Божьей, а не по своей, радоваться той жизни, которую дал мне Господь, а не которую я себе придумываю. И перестал унывать. Вот такие дела. Потом по совету одной сестры я стал регулярно исповедоваться у отца Наума. Теперь исповедуюсь и причащаюсь раз в неделю. И если опять возникает мысль убежать из монастыря, то я точно знаю, что она от врага, и не обращаю на нее внимания. Стараюсь постоянно молиться Иисусовой молитвой, особенно на послушании. Это самая сильная молитва; если ее произносить с верой, тогда Господь все дает, и никакие помыслы не лезут в голову. Молишься, занимаешься своим делом, и все получается. Закончил работу, сказал «слава Богу» — и всё, мир.

— Каковы были твои первые впечатления от прежде незнакомой монастырской жизни?

— Здесь, в монастыре, одна большая семья. В миру даже среди большого количества родственников чувствуешь себя одиноким, живешь сам по себе, со своими помыслами, которые толкают тебя в самые разные стороны (магазин, интернет…). И люди в миру очень редко задумываются, откуда такие желания возникают. В монастыре понимаешь, что главное в жизни — молитва. А еще здесь каждый день посещаешь храм, который для меня как родной дом, в нем так спокойно и радостно. В монастыре ты познаешь себя: кто ты на самом деле есть в этой жизни.

— Если все так хорошо, почему ты не остаешься в монастыре навсегда?

— Если возьмут – останусь. Главное, чтобы на то была воля Божия.

— Как складывались твои отношения с другими трудниками?

— В целом отношения со всеми замечательные, особенно на послушании. Были трения с некоторыми братьями в гостинице. Когда такое случается, начинаешь разговаривать, просишь прощения. После того, как простим друг друга, идем пить чай, разговариваем по душам.

— Не тяжело тебе жить в большой общей келье среди самых разных людей?

— На самом деле, когда ты близко сталкиваешься с непохожими друг на друга людьми, ты учишься лучше видеть свои собственные недостатки.

— Насколько мне известно, ты все время нес послушания в садах под руководством нашего агронома иеромонаха Григория. Расскажи, пожалуйста, об особенностях этого послушания, о своих обязанностях.

— Как сойдет снег, надо чисть сады: убирать мусор, снимать старые ветки, окучивать деревья. Когда потеплеет до одиннадцати-двенадцати градусов, в пасмурную погоду подрезаем ветки у фруктовых деревьев (второй раз осенью, когда листья опадут). После уборки садов начинаем их опрыскивать медным купоросом; это делается шесть раз в течение сезона, но только не тогда, когда есть плоды. Еще надо сажать, а потом собирать помидоры и огурцы, собрать яблоки и ягоды. Служба агронома отвечает за нижний и средние сады, сад возле Всехсвятского скита и питомник для выращивания саженцев. Накануне зимы деревья надо замотать лапником — от зайцев. Зимой работы практически нет; расчищаем дорожки, перебираем яблоки в хранилище (зимние сорта). Самый напряженный период — ранняя весна, работы очень много, а трудников и волонтеров еще нет, они либо учатся, либо своими огородами занимаются. Летом, в разгар сезона, мне приходится координировать работу порядка двадцати пяти волонтеров и трудников в саду возле Всехсвятского скита. Это нелегко и очень ответственно: вовремя организовать доставку волонтеров на автобусе в скит и обратно, распределить работу между всеми в соответствии со способностями и силами каждого. А потом еще каждый раз надо придумывать, как правильно распределить собранные ягоды, в какое монастырское подразделение их передать: в верхний сад на варенье, в братскую трапезную или еще куда. И так каждый день.

— Где ты приобрел навыки работы с растениями?

— Когда я учился в школе, у нас был специальный предмет — огород. У школы были свои огороды, теплицы. Мне уже с семи лет очень нравилось работать на земле, с растениями, летом — на улице, зимой — в теплице. Поэтому можно сказать, что мне очень повезло, когда я попал на послушание в сад, а не на мойку, например. Правда, несколько раз мне пришлось помыть посуду в братской трапезной, мыл после ужина тарелки до двух часов ночи, а потом целый день спал. Но посуду мне мыть тоже очень понравилось: спокойно моешь и молишься Иисусовой молитвой… Слава Богу!

— Что для тебя оказалось самым трудным на этом послушании?

— Самым трудным для меня оказалась уборка женского туалета, когда меня на некоторое время поставили уборщиком в гостинице «Мансарда». Я и молился, и шумел всячески, но все равно переживал, что могу там с кем-нибудь встретиться. А в саду все было замечательно. С людьми, конечно, общаться трудно, ведь у каждого свой характер, каждый требует особого подхода, особенно сестры.

— Что на послушании для тебя самое радостное?

— Больше всего я рад, когда люди, с которыми работаю, уходят с послушания довольными, радостными. Я стараюсь никогда ни с кем не ругаться, не принуждать никого работать через силу, максимально доходчиво все объяснять.

— А не было желания попроситься на какое-нибудь другое послушание?

— Нет. Я к саду привык, батюшка Григорий мне доверяет.

Валаамский монастырь

Рекомендуем

Виртуальный тур «Потаенный Валаам»: начало большого проекта

Мы начинаем проект – виртуальный тур «Потаенный Валаам», с помощью которого можно будет, находясь в любой точке мира, посетить остров Валаам с его древней обителью, скитами, часовнями.

Фото Видео 2005

Фотоальбомы

Все фотоальбомы