На кончину Схимонаха Иоанна (Шевченко)

Схимонах Иоанн (в миру Шевченко Иван Григорьевич) родился в декабре 1930 г. в простом украинском селе. После семи классов школы пошёл работать. После армии заканчивает институт, с энтузиазмом молодости берётся за науку и даже достигает некоторых успехов и открытий в физике электричества переменного тока.
05.12.2009 иером. Давид (Легейда)  11 452

На кончину Схимонаха Иоанна (Шевченко)

Пустынным живот блажен есть,
Божественным бо рачением воскрыляющимся...

Схимонах Иоанн (в миру Шевченко Иван Григорьевич) родился в декабре 1930 г. в простом украинском селе. После семи классов школы пошёл работать. Потом – четыре года армейской службы, где он летал на самолётах вторым пилотом. После армии заканчивает институт и с энтузиазмом молодости берётся за науку и даже достигает некоторых успехов и открытий в физике электричества переменного тока. В это же время он создаёт семью, у него появляется сын, а затем дочь.

И вот, будучи уже в зрелом возрасте 52-х лет, подобно евангельскому "наёмнику 11-го часа", он призывается Господом к Нему на Службу. Прожив более полувека, душа о. Иоанна, искренне всегда искавшая ответы на бытийные вопросы жизни, не утеряла юношеского вдохновения, творческого энтузиазма и мудрой чуткости.

В 1982 году он встречает одного иеромонаха, который ввергает евангельское семя жизни на жаждущую плодородную почву его сердца. После чего о. Иоанн приходит домой и на удивление всем своим домашним выносит в сад всё множество своих научных рукописей и сжигает их. Он оставил только своё открытие о переменном токе – незащищённую диссертацию, с той целью, чтобы помочь своему небогатому многодетному другу. Он отдаёт эту диссертацию сестре и говорит: "Отдай моему другу Лёне, пусть оформит всё на себя, мне теперь уже ничего этого не нужно, а ему всё ж какая-нибудь копеечка будет".

Прожив три года с тем иеромонахом в Курской области и восприяв от него предание монашеской жизни, в 1985 г. в возрасте 55-ти лет о. Иоанн уезжает в Кавказские горы, простившись со своими родными и близкими. Он навсегда сохранил к ним молитвенную любовь, но возгоревшись любовью ко Христу, умолил не мешать ему и не удерживать его в чистых и искренних стремлениях его ещё по юношески горящего сердца. Двенадцать лет он проводит в пустынных горах Кавказа, как раз в те нелёгкие годы, когда милиция имела строгие указания отлавливать монахов-отшельников, как будто каких-нибудь "бомжей" и тунеядцев, отлынивающих от работы по выполнению "великих планов" государственной партии.

До самых нелёгких грузино-абхазских военных событий он оставался в глубокой пустыне Кавказских гор, а в 1997 г., по приглашению Игумена Валаамского монастыря о. Панкратия, с которым он встретился в Ново-Афонской обители, о. Иоанн приезжает на наш далёкий и холодный северный остров.

На кончину Схимонаха Иоанна (Шевченко)

На Валааме его сразу же посылают на самый строгий Предтеченский скит. Зная свою особую словоохотливость, любообщительность и открытость к людям, о. Иоанн сознательно лишает себя и этого утешения и испрашивает у Игумена благословения на уход во внутреннюю пустыню, в полный затвор. Там, в самом строгом скиту Валаама, в котором круглый год не вкушают не только молочную пищу, но даже и рыбу. Учинённый брат лишь приносил ему раз в день немножко остатков от братской трапезы и оставлял у него за дверью. И раз в неделю к нему приходил духовник, чтобы исповедовать и причастить его Святых Христовых Таин. Только такая же открытая людям и любообщительная душа, как у о. Иоанна, смогла бы оценить, чего стоили ему эти годы полного затвора.

Будучи благочинным Валаамского монастыря, я могу с благоговением засвидетельствовать, что только один о. Иоанн, не смотря на свой почти 80-летний возраст и очень слабое здоровье, никогда не просил ни средств, ни отпуска на лечение. И хоть он далеко не самый молодой в нашем многочисленном братстве, в котором большинство в два, а некоторые и в три раза моложе его, я ни разу не слышал от него какой-нибудь жалобы на своё здоровье или какого-нибудь "Ох!".

Хочется обратить ваше внимание и ещё на одно, истинно монашеское качество, которым обладал о. Иоанн, это – постоянство. Однажды, подобно евангельскому мытарю Матфею, он услышал от Христа: "Гряди по Мне", – и он восстал "абие" (сразу), и пошёл за Христом, ни разу не озираясь вспять! Для нас, христиан вот уже 21-го века, это действительно похвальная и важная черта. Ведь как многие из нас, и даже искренне и пламенно любящие Христа, не могут пребыть теперь без развлечений и всяческих "утешений" даже и несколько дней. Мы живём и движемся больше какими-то рывками и вспышками. А о. Иоанн 12 лет провёл в полной нищете в пустыне Кавказских гор, и потом столько же здесь, на самом закрытом для всех развлечений ските нашего пустынного острова! За что и получил в своём первом постриге имя в честь великого безмолвника и исихаста Исаака Сирина.

Его полное нестяжание и беспопечительство о всём земном свидетельствовало о глубокой вере его сердца, предавшего всего себя в руци Божии. "Пустынным живот блажен есть, Божественным бо рачением воскрыляющимся", – так мы воспеваем в чине отпевания. Всякого приходящего к нему в келлию он встречал по пустынническому обычаю: подводил в Святой уголок к иконам, читал молитвы ко Спасителю и Божией Матери и только после этого обнимал и давал братское лобзание.

На кончину Схимонаха Иоанна (Шевченко)
Когда-то, несколько лет назад, о. Иоанн пришёл ко мне, чтобы исповедать тайное желание своей души: сделать себе гроб. Он говорил: "Я – схимник, и должен оправдать пред Богом это высокое призвание". С великим сожалением, уже в 76 лет он говорил, что вынужден заменить часть поклонов земных на поясные. Почти до самого конца своей жизни он клал на своём правиле 300 земных поклонов и строго сохранял свой ежедневный распорядок. Но как только его постригли в Великую схиму, Господь отнял от него силы, и он хотел восполнить недостаток своих монашеских обязанностей памятью смертной, для чего и решил сделать себе гроб – тот самый, в который ныне и был положен. Я спрашивал его тогда: "Ты что же, умирать собрался?". А он отвечал: "Нет. Мой отец дожил до 79 лет, а мне ещё 76. Так что, ещё года три, даст Бог, пожить надо!". Так и сбылось его пророческое слово. "Дние лет наших, в нихже седмисят лет, аще же в силах осьмдесят: и множае их труд и болезнь!" (Пс. 89,10).

Придя в монашество уже в таком зрелом возрасте, он не сразу встретил на своём пути близкого себе духовного руководителя, что, конечно, не смогло сохранить его от некоторых ошибок. Но он и плакал о них первый, с глубоким смирением, что я могу засвидетельствовать пред Богом и людьми, как священник, пред которым о. Иоанн приносил не раз свои глубокие исповеди. Ибо "не ошибается тот, кто ничего не делает". Да и само это прискорбное обстоятельство – подвизаться, искать и учиться самому, в одиночестве, в нелёгком пути духовной жизни, свидетельствует о достоинстве и цене его сокровенных трудов и болезней.

Отец Иоанн имел душу поэта и был глубоким мыслителем, философом и созерцателем Таин Божиих. Днём и ночью поучаясь в Законе Божием, он с глубоким благоговением исполнял Заповедь Христову: "Испытайте Писания!". Глубокое изучение Священных Писаний и благоговейное чтение творений Святых отцов было его главным рукоделием и единственным нетленным утешением. Само это чтение с усердным богомыслием рождало в нём не рассеянную и пламенную молитву, и потом эта же молитва вновь приводила его к сродным созерцаниям трудов любимых ему отцов.

Как сказано в Псалме: "Яко аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо". Господь, восхотев до конца очистить его сердце от столь свойственной всякому человеческому естеству гордости, в самом конце его жизненного подвига посылает о. Иоанну нелёгкую болезнь – инсульт, чрез что его и без того искренняя и простая душа обнажается от всякой многосложности и становится в своей простоте во всём сродна и подобна незлобивому младенцу.

Думаю, что ещё по одной причине о. Иоанн, ныне преставившись от этого временного мира, предстанет пред лицем Божиим и в числе нашего Старо-Валаамского братства, которое волею судеб Божиих, оказалось в очень нелёгких обстоятельствах чужбины и стало так же восславленным за свою исповедническую верность церковному преданию в праздновании Пасхи. Ибо и о. Иоанн, ещё живя в горах Кавказа, созерцал и изучал своим творческим умом движение Солнца и планет. Из подручных материалов он сделал тогда простой механизм, с помощью которого мог с лёгкостью вычислить точный день празднования Пасхи на любой год. Ибо в Христианской Церкви всё пасхоцентрично.

На кончину Схимонаха Иоанна (Шевченко)

Отец Иоанн любил часто толковать, что для монаха Пасхальное приветствие "Христос Воскресе!" есть не просто привычная фраза и приветствие, а глубокий бытийный вопрос, заставляющий монаха углубиться внутрь сердца, и испытать, каков плод всего его великопостного подвига. Ибо жизнь монаха – это и есть ничто иное, как великое поприще четыредесятницы, предуготовляющей его к Пасхе. И это глубокий и главный вопрос всей его монашеской жизни: "А воистину ли и ВО МНЕ Христос Воскрес!?".

Ещё задолго до отделения Украины и Белоруссии от России, о. Иоанн, живя в горах Кавказа, глубоко размышлял и пророчески болезновал о великой тайне Святой Руси. На обложке одной книги, которую о. Иоанн прислал своей сестре из пустыни, он написал одно из пророчеств прп. Лаврентия Черниговского: "Как нельзя разделить Пресвятую Троицу – Отца, и Сына, и Святого Духа – это Един Бог, так нельзя разделить Россию, Украину и Белоруссию. Это вместе – Святая Русь! Знайте, помните и не забывайте! Малороссия, Белоруссия и Великороссия – только сии вместе и есть Святая Русь!". Это был очень важный для него вопрос и причина его печали.

И в заключение хочу обратить ваше внимание ещё на одно весьма важное и ценное пред Богом и людьми качество души ныне отшедшего от сего мира нашего собрата о. Иоанна – его сохранившееся даже и в 79 лет почти юношеское вдохновение и мужественную верность первой Благодати и его первой духовной любви – по слову его небесного покровителя Иоанна Богослова, чрез которого про- гремел Господь в Апокалипсисе: "Воспомяни первую любовь твою, которую ты оставил, и покайся, и первые дела сотвори!". И вот, на обложке той же книги, которую о. Иоанн выслал своей сестре из пустыни Кавказских гор, он написал ей своё стихотворение-молитву, обращённую в глубоком покаянии и смирении к воплотившемуся на земле Спасителю мира, которую мы, ныне стоящие вокруг его гроба, можем услышать как бы от его уст.

Что стоишь Ты, как-то вяло? На земле Тебе не рай, В бледных щёчках света мало, Знать кому-то через край.

Натерпелся в колыбели, Но не плачь, не хмурь уста, Злые люди "одолели" Милостиваго Христа...

Но воскрес Господь из Гроба, И горит моя утроба, Чудотворствуя из тлена, Возвратившися из плена.

Мой Господь за мя заклатый, В яслех страждет спеленатый, За безмерну красоту, Положился в корм скоту.

О, Отец! Воззри на сына! Как последняя скотина, Потерявши Божий страх, Заблудился я в горах.

Во Христе мне перемена! Примет на свои рамена, Как заблудшую овцу Принесёт меня к Отцу.

Рекомендуем

Подать на поминовение в монастырь через сайт обители

Неусыпаемая Псалтирь – особый род молитвы. Неусыпаемой она называется так потому, что чтение происходит круглосуточно, без перерывов. Так молятся только в монастырях.

Фото Видео 95934

Фото

Другие фото

Видео

Другие видео